С наступлением сумерек она прекратила поиски и растянулась в шезлонге перед телевизором, положив рядом с собой стальной прут. Иди увеличила громкость телевизора, чтобы заглушить ночные шелесты и шорохи. Без дверей, окон и крыши, дом Тони Торреса скорее напоминал туристическую стоянку под открытым небом. За пределами дома было темно и мерзко, по неосвещенным улицам проходили люди, похожие на призраков. Иди было здесь страшно одной. Она с радостью укатила бы отсюда на огромном «шевроле» Тони, но выезд автомобилю загораживала машина Кусаки, на которой Иди тоже с радостью бы уехала, если бы только Кусака не увез с собой ключи. Значит, она обречена была торчать в доме Торреса до наступления дня, когда женщине с двумя маленькими таксами безопасно будет передвигаться пешком.
Иди решила уехать из графства Дэйд, пока не случилось еще какой-нибудь неприятности. Поездка сюда явно провалилась, но она никого в этом не винила, кроме себя. Ее скромное криминальное прошлое не позволяло ей уверенно чувствовать себя в непонятной и жуткой обстановке в зоне урагана. Нервы здесь у всех были на пределе, в воздухе буквально витали зло, насилие и паранойя. Здесь Иди Марш чувствовала себя не в своей тарелке. Завтра она вернется в Палм-Бич и заберет вещи из квартиры. Потом доберется на автобусе до Джексонвилла и попытается помириться со своим бывшим дружком. Иди прикинула, что ради примирения ей придется как минимум неделю ублажать дружка минетом, если учесть, какую сумму она изъяла с его текущего счета. Но, в конце концов, он простит. Они всегда прощают.
От скуки Иди смотрела какую-то телевикторину, когда услышала мужской голос, раздавшийся у входной двери. «Тони! – подумала она. – Эта свинья вернулась».
Но это был не Тони Торрес, а стройный блондин в круглых очках, с коричневым портфелем и в таких же коричневых ботинках. В руке он держал папку.
– Что вам угодно? – спросила Иди, небрежно помахивая стальным прутом и показывая своим видом, что умеет с ним обращаться.
– Я не хотел напугать вас, – извинился мужчина. – Меня зовут Фред Дов. Я из страховой компании «Мидвест Кэжьюелти».
– Ох. – Иди Марш ощутила радостную дрожь. Точно такую, как во время первой встречи с молодым Кеннеди.
Заглянув в папку, Фред Дов сказал:
– Может, я ошибся улицей? Это Калуса-драйв 15600?
– Совершенно верно.
– А вы миссис Торрес?
Иди улыбнулась.
– Прошу вас, называйте меня просто Нерия.
Бонни и Августин ели пиццу, когда домой к Августину заехал его приятель из ФБР, чтобы забрать пленку с последним сообщением Макса Лама. Расположившись в гостиной, он прослушал ее несколько раз. Бонни внимательно следила за выражением лица агента, но оно оставалось совершенно бесстрастным. Она предположила, что этому его, наверное, специально обучали в полицейской академии.
Закончив слушать пленку, агент повернулся к Августину и сказал:
– Я где-то читал это. Я имею в виду «скрипучая телега рода человеческого».
– Я тоже, но никак не могу вспомнить, где.
– Ладно, я просто отправлю пленку в Вашингтон, а там ее передадут психологам...
– Или криптографам, – предположил Августин.
Агент ФБР улыбнулся.
– Совершенно верно. – Он взял предложенный ему на дорогу кусок пиццы и попрощался.
Августин задал Бонни вопрос, на который агент ФБР всего лишь намекнул:
– А не мог ли Макс сам написать те строчки, которые он прочитал?
– Ни в коем случае, – решительно возразила Бонни. Ее муж был силен в рекламных фразах и рифмах, но уж никак не в философских выражениях. – Да и читает он мало, – добавила она. – Последней книгой, которую он прочитал, была автобиография Трампа.
Это окончательно убедило Августина в том, что когда Макс Лам говорил по телефону, рядом с ним находился загадочный незнакомец, который и велел прочитать эти строчки. Но Августин не понимал, для чего он это сделал. Ужасно странная ситуация.
Бонни приняла душ. Из ванной она вышла в голубой фланелевой ночной рубашке, которая принадлежала одной из давнишних подружек Августина. Бонни нашла ее висящей в шкафчике.
– С этой рубашкой связана какая-нибудь история? – поинтересовалась Бонни.
– Ужасно романтическая.
– Действительно? – Бонни уселась на софе рядом с Августином, но на чисто дружеском расстоянии. – Попробую угадать. Она была стюардессой?
– Сейчас по телевизору будет старый фильм с участием Леттермана.
– Официантка? Манекенщица?
– С меня хватит. – Августин взял биографию Леха Валенсы и открыл ее на середине.
– Преподавательница аэробики? Секретарь суда?
– Студентка медицинского колледжа, – не выдержал Августин. – Однажды вечером в душе она попыталась удалить мне почки.
– Так вот откуда у вас шрам на спине? Тот самый, в виде буквы «V».
– Слава Богу, что она не была урологом. – Августин отложил книгу и принялся переключать телевизионные программы.
– Вы обманули ее, – предположила Бонни.
– Нет, но она так считала. И еще ей казалось, что в ванне полно пауков, что кубинские шпионы подсыпают ей иголки в лимонад и что Ричард Никсон работает в ночную смену в «Фарм Сторс» на Берд-роуд.
– Это из-за наркотиков?
