– Да, ещё так именуют тех, от кого хочется поскорее отделаться, как от грязи на своих ботинках, – ответил он кратко.
– Я не это имела в виду…
– Ты что, извиняешься? – он вопросительно поднял свою чёрную бровь, ожидая её ответа. Она ненавидела уступать, даже своим друзьям, не говоря уже о нём! Однако, для дела она была готова махнуть половинкой белого флага, даже если это и заставит её немного покраснеть.
– Я закрываю эту тему, Деймон.
Он, соглашаясь, кивнул, по крайней мере, хоть один из них может уступить! Затем он встал и вытер своё лицо полотенцем. Джеки сложил всё в глубокую миску и вышел из каюты.
– А что это было за задание, о котором ты упоминал?
– По твоему совету, я попросил моего повара сделать мазь от солнечного ожога. Ты была права, сегодня обожженная кожа болит намного сильнее, – он указал на маленькую банку на своём столе, прежде чем снял рубашку. – И поскольку это была твоя идея, я думаю, что ты не будешь возражать против того, чтобы воплотить её.
Она вздрогнула, заметив, насколько красной была его кожа при ярком дневном свете. Но… дотронуться до него? От этой мысли всё внутри слегка затрепетало. Это была её идея. И это действительно соответствовало её плану «попытаться быть с ним милой». К тому же, это могло бы помочь с её идеей соблазнения, которую она хотела разыграть....
Джек встала и прошла за спинку его стула. Наклонившись вперед, чтобы взять банку с мазью, она сознательно вскользь коснулась его. Ей следовало бы зажать себе рот, чтобы он не услышал её собственных чувственный вздох, когда её грудь прижалась к его плечам. Вероятно, стоит пропустить эту часть с соблазнением! Она еще не продумала план до конца, и это будет, как обоюдоострый меч, если дело закончится тем, что она сама станет жертвой, которую обольстят! Жаклин начала намазывать его плечи мазью и попыталась ненавязчиво уточнить:
– Ты уверен, что хочешь доверить сделать это
– Руки Морта нанесли бы больше вреда, чем пользы. У тебя нежные руки, Джек.
Он ей доверял. Он понимал, что его обожженная кожа в её руках, и она может причинить ему весьма болезненные ощущения. Но Джек не сделала ничего такого. Она аккуратно размазывала мазь по его спине и плечам, сознавая, что её дыхание становится неровным.
Жаклин не собиралась останавливаться, только не тогда, когда эта невероятно нежная ласка производила на неё даже больший эффект, чем на него! Но она ошибалась. Его голова откинулась назад, удобно расположившись на её груди. Она могла видеть, что глаза у него закрыты, и услышала, как его дыхание стало глубже. На мгновение Джек словно бы загипнотизировали, её руки замерли.
– Не останавливайся.
Джек снова погрузила свои пальцы в банку с мазью, чтобы сконцентрироваться на чём-нибудь другом. Для неё это была прекрасная возможность получить некоторые ответы, когда он так расслаблен.
– В этот раз ты обращаешься со мной совсем по-другому. Почему?
Он встал, развернувшись к ней лицом, и переместил обе её ладони, на которых была мазь, себе на грудь. Положив поверх её ладоней свои руки, он начал, медленно направляя, водить ими по своей коже. Она зачарованно следила за тем, что он делает, поэтому не видела выражения его лица, когда он ей ответил:
– Разве это не очевидно? Меня влечёт к тебе.
Приведённая в замешательство, она одёрнула свои руки.
– Ты ожидаешь, что я поверю? Это притом, что ты дважды похищал меня, чтобы завлечь моего отца на верную смерть, и, несомненно, меня ожидала бы та же участь? А моя бедная мама...
– Ты делаешь поспешные выводы и предполагаешь обо мне самое худшее.
– А почему это я не должна так думать?!
Он уже хотел было ответить, но закрыл рот, надел свою рубашку и, подойдя к двери, окликнул стражу:
– Заносите.
Матрос внёс деревянную ванну. Она была совсем небольшая, но всё же это была ванна.
– Ты думаешь, купание меня успокоит? – начала закипать Джек.
– Успокоит, если позволишь мне искупать тебя.
Она обожгла его ледяным взглядом. Он вздохнул, несомненно, притворно, перед тем, как заметить:
– Признаюсь, это одна из тех вещей, о которых я не подумал заранее. Например, о чудесной ванне для тебя. Но эта ведь тоже подойдёт, правда?
– Я думаю, прошлым вечером мы уже обсудили это, – парировала она.
– Это было до того, как я установил для тебя щеколду на дверь. Но предупреждаю, если ты вздумаешь запереться и не открывать, то дверь будет снята с петель, и тогда больше вообще не будет никаких ванн.
Она впервые рассмеялась.
– Как бы заманчиво не звучало предложение закрыться здесь и оставить тебя снаружи, я не собираюсь в этот раз морить себя голодом. А дверного зазора, в который прошла бы тарелка с едой, здесь нет. Тебе не придётся снимать дверь.
