— Помолчи, Чарльз, — сказал Фавель. — Я родился на этой земле так же, как и мистер Уайетт. Рыбак рыбака видит издалека. — Заметив, как вытянулось лицо Уайетта, он расхохотался. — Да, да. Я все о вас знаю. У меня заведено досье на каждого иностранца на острове. — Он стал серьезным. — Вы говорили с ним, с тем человеком?
— Да.
— Ну, и что он сказал?
— Он сказал, что идет большой ветер, что он, закончив укреплять крышу дома, присоединится к своей семье, укрывшейся в пещере в горах. Он сказал, что большой ветер придет через два дня.
— Как соотносится это с вашей оценкой?
— Полностью совпадает, — сказал Уайетт.
Фавель повернулся к Мэннингу.
— Этот человек пошел к пещере, где он будет молиться своему древнему богу, более древнему, чем те, которых мои предки принесли из Западной Африки, Хунракену — карибскому богу бури. — Обращаясь к Уайетту, он продолжал. — У меня есть вера в инстинкт моего народа. Может быть, — он поднял вверх свой тонкий коричневый палец, — всего лишь может быть, сюда придет ураган. Давайте предположим, что он придет. Каковы могут быть его последствия здесь?
— Мейбл — особенно опасный… — начал Уайетт.
— Мейбл? — перебил его Фавель, коротко засмеявшись. — Вы, ученые, лишены чувства драматического. По-моему, Хунракен — гораздо более подходящее имя. — Он махнул рукой. — Ладно, это я так. Продолжайте.
— Он ударит с юга, — снова сказал Уайетт, — и налетит на залив Сантего. Здесь мелкие воды, и возникнет громадная волна, то, что обычно называют цунами.
Фавель щелкнул пальцами.
— Карту! Посмотрим, как это будет выглядеть.
Крупномасштабная карта была мгновенно расстелена на столе, и они склонились над ней. Костон с интересом следил за развитием взаимоотношений Уайетта и Фавеля и подошел поближе. Мэннинг, несмотря на свой скептицизм, находился под впечатлением масштаба возможной трагедии. Фуллер, будучи человеком попроще, с интересом наблюдал за происходящим, не особенно вдаваясь в суть дела.
Фавель положил ладонь на карту в районе залива Сантего.
— Эта приливная волна, или цунами, какова может быть ее высота?
— Я не гидролог, это не моя область, — сказал Уайетт, — но я могу предложить вам свои соображения. Низкое давление внутри урагана поднимет море футов, скажем, на двадцать или двадцать пять над нормальным уровнем. Когда эта вода войдет в залив, она на мелководье начнет вздыматься еще выше. Кроме того, по мере движения волны будет происходить ее сжатие — все больше воды будет скапливаться во все меньшем объеме. — Поколебавшись немного, он заметил твердо. — Можете исходить из того, что основная волна будет футов пятьдесят.
Кто-то из присутствующих тихо присвистнул. Фавель протянул Уайетту черный карандаш.
— Можете ли вы обозначить районы, которые будут затоплены?
Уайетт, взяв карандаш, сказал:
— Серьезное наводнение следует ожидать повсюду ниже линии семидесяти футовой отметки. Я бы на всякий случай, пожалуй, ориентировался на высоту в восемьдесят футов над уровнем моря. — Он провел волнистую линию на карте. — Все, что в сторону моря от этой линии, подлежит затоплению. — Он сделал паузу, затем постучал карандашом по устью Негрито. — Воды реки повернут вспять, и можно ожидать наводнения
Фавель внимательно посмотрел на карту и кивнул.
— Как было тогда, — сказал он. — Вы изучали данные об урагане 1910 года, мистер Уайетт?
— Да, но их, к сожалению, немного. Надежной информации нет.
Фавель тихо сказал:
— Шесть тысяч погибших. Очень интересная статистика, на мой взгляд.
Он повернулся к Мэннингу.
— Посмотри на эту линию, Чарльз. Она охватывает весь мыс Саррат, низину, где находится аэродром, вплоть до горы Рамбо, весь Сен-Пьер и равнину до устья Негрито. Все это будет затоплено.
— Если Уайетт прав, — подчеркнуто заметил Мэннинг.
Фавель наклонил голову.
— Разумеется. — Глаза Фавеля рассеянно устремились куда-то вдаль, и он некоторое время стоял, погруженный в раздумья. Потом обратился к Уайетту. — Этот человек у Сен-Мишель сказал что-нибудь еще?
Уайетт напряг свою память.
— Да нет, кажется, больше ничего. Ах нет, он произнес такую фразу, что, мол, идет еще один ветер сильнее, чем ураган. И добавил, что Фавель спускается с гор.
Фавель грустно улыбнулся.
— Значит, мой народ думает обо мне как о разрушительной силе? Не думаю, что я опаснее урагана. — Он резко повернулся к Мэннингу. — Мы будем исходить из того, что приближение урагана — факт. Ничего не поделаешь. Пересмотрим наш план в соответствии с этим.
— Джулио, мы же ведем войну, — возмутился Мэннинг. — Ты не можешь так рисковать.
— Я должен, — сказал Фавель. — Здесь мой народ, Чарльз. В этом городе шестьдесят тысяч человек, и он может быть разрушен.
— Господи! — воскликнул Мэннинг, бросая колючий взгляд на Уайетта.
— Мы же не можем воевать одновременно против Серрюрье, Рокамбо и урагана. Я не верю, что ураган придет сюда и не поверю до тех пор, пока Брукс не сдвинется с места.
Фавель положил свою руку на руку Мэннинга.
— Я когда-нибудь ошибался в своих оценках, Чарльз?
