– Нет, он утром заезжал, он-то и привез письмо Дафи, а где он сейчас, не знаю. Я письмо Дафи прочла только после его ухода, так что он до сих пор не знает.
– Знает – что? – капризно спросил он, давая понять, что до сих пор не услышал от нее ни единого вопроса, хотя бы о том, как он себя чувствует.
– О тебе, – донеслось из трубки, а потом еще: – С тобой действительно все в порядке?
– Ясно, все у меня отлично, – сказал он с наглой беззаботностью. – С чего бы вдруг нет? – и взгляд в сторону доктора Карра, теперь стоявшего у окна и разглядывавшего что-то снаружи. Доктор делал вид, будто ничего не слышит, что никак не вязалось с жестко застывшей позой и того больше – с мимолетно брошенным косым взглядом, когда Джадд произнес: – Ничего серьезного, Кэй. Не волнуйся из-за этого. К тому времени, когда ты вернешься, я уже…
– Как раз об этом я и хотела поговорить с тобой, Джадд, – перебила Кэй. – Я еще не выясняла расписание рейсов самолетов, но уверена, что смогу взять билет на тот…
– Не смеши людей, – оборвал Джадд ее. – Не станешь же ты из-за этого возвращаться. С чего это? – Он с быстротой, опередившей мысль, среагировал на возникшую тревогу, вызванную чем-то недопустимым, а чем именно – он забыл, собираясь теперь подкрепить свои слова доводами рассудка. – Нет совершенно никакой необходимости в твоем возвращении. Тебе же придется мотаться из Нью-Ольстера и обратно: сорок миль сюда и столько же обратно, – а здесь ты ничем, просто совсем ничем не сможешь помочь. Беспокоиться не о чем: я чувствую себя отлично, у меня прекрасная палата, чудесные сестры, если мне что-то понадобится, стоит только попросить. Я серьезно, Кэй, было бы глупо с твоей стороны лететь обратно сломя голову.
Повисло мертвое молчание, только шумы на линии слышались, пока наконец она не спросила:
– Как долго ты там пробудешь?
– Ну, в общем, порядком, – ответил он, довольный, что убедил ее, и в то же время странно разочарованный той легкостью, с какой это удалось. – Я пока не знаю, сколько времени это протянется, дней десять минимум, возможно, две недели. Как только выясню – сразу напишу тебе. Или позвоню. Ты сможешь вернуться за несколько часов. Не будет никаких трудностей с покупкой билета на самолет, во всяком случае, тот, что летит на запад.
– Да, я тоже так думаю, по крайней мере, в это время года, – прозвучал ее голос, такой отстраненный, что впервые за время разговора пришла мысль о том, какое расстояние их разделяет.
– И не волнуйся. Я в порядке. Просто отдыхаю хорошенько, вот и все. Конференцию отложили до сентября, так что даже об этом мне нечего беспокоиться.
– Что ж, если я тебе не нужна… – Голос ее замер, словно в ожидании, на другой половине мира.
– Мне совсем ничего не нужно, – сказал он и тут же понял, что Мэри, перестав притворяться, будто занята уборкой ванной комнаты, повернула голову и внимательно смотрит на него через открытую дверь. Едва ли не больше для нее, чем для Кэй, Джадд прибавил: – По мне, лучше и быть не может.
Снова повисла мертвая тишина, колеблемая электрическими шумами, которые вдруг пошли волной, до того исказившей голос Кэй, что он с трудом разбирал ее слова, что-то такое про то, чтобы дать ей знать, когда он возвращается домой.
– Как только сам узнаю, – пообещал Джадд, пробиваясь голосом сквозь шум помех, подгоняемый теперь ощущением ускользающего времени. – Мои наилучшие пожелания мисс Джессике и скажи Рольфу…
И снова ее голос заглушило, что-то пропало, зато фраза:
– Береги себя, Джадд, – долетела четко, а последовавшее: – Прощай, дорогой, – слилось с громким щелчком, и связь прервалась.
Мэри поспешила подхватить трубку у него из руки. Джадд выпустил ее, закрыл глаза и увидел Кэй у поручня корабля.
Рука Кэй Уайлдер все еще лежала на телефоне, а сама она оттягивала момент, когда придется поднять взгляд и посмотреть в глаза мисс Джессике. В самом начале разговора тетушка повернулась к окну: пантомима учтивого придворного неучастия, – хотя ясно было, что она слышала каждое слово, и не менее ясно – что сделала собственные выводы.
– Ну и?..
Подобное понукание было невыносимо. Кэй подняла глаза. Мисс Джессика стояла рядом, глядя сверху вниз с тем выражением, требовавшим правдивого признания, которое всегда делало невозможным обман.
– Очевидно, дела не так уж и плохи, – сказала Кэй, чувствуя себя при этом едва ли не так, будто увиливает от ответа.
– Но это был сердечный приступ?
– Да.
– Что тебе сказал доктор?
– Похоже, что он совсем не обеспокоен. Да и Джадд, кстати, тоже.
– Значит, ты не летишь обратно?
– Он не хочет, чтобы я делала это, – ответила Кэй, не догадываясь, пока не услышала, как прозвучали слова, приоткрывавшие большее, нежели просто слабость. Тревога придала ей смелости. – Он сказал, будет смешно, если я полечу обратно, когда на свете совершенно нет ничего такого, что я смогла бы для него сделать.
Суровое лицо мисс Джессики сплошь покрылось тучами: выражение пугающего порицания.
Кэй быстро поднялась, отвернулась.
