Крутит головой, нервничает, не знает за что зацепить взгляд.
- А ты ли не знаешь, от своего брата? - рявкает.
Да, Тобиас тоже подвел меня. Я уже наказал его за это. Он скоро узнает…
В нашей миссии мы привыкли доверять друг другу и стоять стеной за каждого в этом стадионе, но он впервые проебался. Он не рассказал мне, что трахает дочь главного Лидера.
На ее вопрос я лишь делаю очередную затяжку и выпускаю густой дым в черное небо.
- Неужели он и тебя предал? - это был скорее не вопрос, а утверждение, издевка с ее стороны.
Это бесит.
- Я уже наказал его за это, - смотрю на нее, вижу как она меняется в лице, даже через темноту ее лицо выглядит испугано. Значит, еще чувствует к нему что-то? - Не переживай, я не убью своего брата.
- Я не переживаю! - резко отвечает Мина.
Ми-на…
Это имя слишком не ее.
- Зачем ты устроил этот спектакль? - интересно. - Зачем ты всем сказал быть милыми со мной? К чему это псевдо дружелюбие?
Ах, она об этом…
- Мне это не к чему. Ты и сама скоро поменяешь мнение. Ты примешь нашу сторону, - я жду момент, когда раскрою все карты на стол.
Хочу увидеть ее блядские глаза, когда она узнает правду обо всем. Ожидание для меня лишь приятная пытка.
- Вы убили мою команду. Викки убила мою подчиненную. Вы убиваете всех, кто против вас и хотите равенства? Я лучше сдохну, чем быть с вами.
Ты сдохнешь…
Совсем скоро.
Голос Волка разносится по всему стадиону, с верхних трибун его едва ли слышно.
Она смотрит в сторону поля, где у костра собрались ночные жители. У них есть свои кошмары, видеть которых они не хотят в своих снах. Напиваясь алкоголем и забивая мысли песнями и табаком, они оттягивают момент, когда их голова коснется подушки, погружая в кошмары. Когда ты пьян, они не навещают тебя. Когда ты пьян, тебе ничего не снится.
Признаюсь, у Волка хороший голос. Его сказки про деда, который пел до войны полная чушь, в которую верят только дети.
И она…
По ее глазам и по тому, как она с интересом смотрела и слушала Волка за ужином говорили о многом. Она поверила. Пожалуй, это только на руку.
Вот только Викки перестаралась.
Бледное испачканное кровью тело. Стройные ноги, обтянутые черными трусиками. Дрожащие губы. Розовые соски. И копна волос обрамляющая ее лицо. Я все запомнил. Очень интересно, почему она не отстранилась от рук Викки?
Или наша дочка Лидера пустилась во все тяжкие?
Думаю, можно это будет проверить..
- Зачем вы охотитесь за Лидерами? - поворачиваю голову и встречаюсь с блестящими глазами. Плачет?
- Потому что иначе никак. Все должны понести наказание, - встаю, не желаю больше разговаривать с ней. Переступаю свое кресло на ряд выше, двигаюсь в сторону лестницы.
- Вы ничем не отличаетесь, если хотите такой мести! - оборачивается, хватает меня за руку.
Маленькая ладонь холодит кожу на моем запястье. Мне не нравится такое вторжение в мое пространство. Так нахально и безрассудно. Я могу убить за это.
Резко вырываю руку, беру ее за горло, вытягивая с кресла и бросаю на пол между рядами. Глухой хрип вырывается из ее рта. Нависаю сверху, наши лица в паре сантиметров от друг друга. Шипит, вырывается.
- Все.Лидеры.Должны.Сдохнуть, - рычу ей в рот, почти касаясь губами. - Даже твой папаша, - вторгаюсь в ее рот своим языком. Стонет, пытается выбраться, сжимает рот, но я надавливаю на жевательные зубы и открываю его снова.
Мои пальцы становятся влажными от ее слез. Она шипит и кусает меня за язык.
- Сука! - отстраняюсь.
Она хватает ртом воздух.
- Какая же ты шлюха. Спишь с Тобиасом и одновременно не прочь, чтобы в тебе побывал язык Викки? - хватаю ее за пах, через ткань сдавливаю ее промежность. - Завали в следущий раз свое ебало!
Распрямляюсь и перешагиваю ее дрожащее тело. В полном удовлетворении от своих действий удаляюсь к себе.
Ненавижу тварь…
****
Открываю у себя бутылку виски из закромов Бесстрашия. Горький ореховый вкус застревает в глотке, першит горло. Делаю еще глоток. Янтарная жидкость убывает, а мысли в голове все такие же трезвые.
Блять!
Кресло, в котором сижу, скрипит с каждым моим нервным движением. Оно старое. Кожа местами протерлась, потрескалась, как и я сам. Потресканый и избитый жизнью. Смотрю прямо перед собой на фотографию, наклеенную над столом.
Кейт.
Сэм.
Тобиас.
Я…
В детстве все казалось проще. Когда взрослые делали все, а тебе лишь оставалось учиться и впитывать все знания, быть беззаботным.
Свою родную мать я не помнил. Она слишком рано умерла. Нас с Тобиасом воспитывала Кейт. Он стал мне братом. В ее глазах всегда горел огонь. Она была полна энергии. Кейт и Сэм часто пропадали на вылазках, оставляя нас здесь, учиться. Изгои из Эрудиции были преподавателями, обучали детей живущих на стадионе всему тому, что было в школе по ту сторону стены. Бесстрашные тренировали нас, Искренние учили лгать, как ни странно, Дружелюбные нагружали работой по всему стадиону, чтобы тренировать выдержку и ответственность.
У нас было счастливое детство. Я не могу сравнить его с другим. И не захотел бы.
