— Ни фига они не умнее и не честнее нас. Такие же, если не хуже. Такие же лживые, лицемерные, циничные, так же сдают и продают. И право на кусок — они имеют не больше чем мы. Просто в девяносто первом мы проиграли. И у нас — пользуясь этим — отжали все что могли, все что можно и что нельзя. Мы просто им проиграли. Сдались, потому что сами решили сдаться. И теперь — Украина уже не наша, а скоро и Белоруссия и Казахстан нашими не будут. А теперь, они, с. а, уже в наш дом как хозяева лезут, понимаете! В наш, б…, дом! Они мне, мне, б… — говорят, как мне жить! Вот этот педик лондонский — он что, думает, что взял меня? Да х… ему в сраку! Я ради удовольствия его закажу! Пусть потом в розыск Интерпола объявляют, е…ть!
Иван Данилович смотрел на меня
— Ну и дурак — сказал он
— Это почему? — опешил я
— Тот, кто тебя вербовал — он кто? Никто, шестёрка. Пришлют другого, да и всё. А себе жизнь изгадишь…
Поразмыслив, я решил, что Иван Данилович прав. И в самом деле — пришлют другого, вот и все что будет. Эта мразь… он же не от своего имени говорил, верно? Он озвучивал чьё-то решение…
— И что делать?
— А ты знаешь, что делать. И сам для себя уже решил, верно? Это наша корова и мы её доим, верно?
Иван Данилович поднялся со своего места, налил себе и мне ещё чая — он его прямо в чайнике заваривал. Но было вкусно.
— Знаешь… хочешь скажу, в чем мы были неправы?
— Мы?
— Коммунисты.
— Хочу…
Иван Данилович отхлебнул чая. Уставился в окно
— Я долго над этим думал. Пытался понять — что не так то было. Такую страну из руин подняли, и не один раз — дважды. И — вот. Ты же не видел… не знаешь, какая нищета была ещё в шестидесятые. А тут… дома строятся… такие районы поднимали, в семидесятые, в восьмидесятые. Афган? Да тьфу — этот Афган, мы в войну двадцать с лих…м миллионов положили. Так что же не так? А потом понял?
…
— Мы сами виноваты. Всех учили, что люди — братья. Да забыли сказать — «свои люди». Понимаешь? Свои люди — братья. А чужие — не братья никакие. Вот и попались. Если все люди братья — то на фиг война тогда? На фиг вообще за что-то бороться?
— Мы не такие
— Да, вы не такие. Но у вас мечты нет. За вами — потому люди и не тянутся.
— А у них — есть мечта?
— А как же. Господи прости, в чужой дом пусти и помоги вынести
Иван Данилович смотрел на меня совсем не старческими глазами
— Ты не понял ещё? Восточную Европу завербовали на том, что будут вместе дербанить наследие коммунизма. Советские республики. Монетизировать, так сейчас говорят? Заметь, если поляки едут в Лондон утки в больницах выносить и задницы подтирать — то украинцы едут уже в Польшу тем же самым заниматься. Если Польшу немцы скупили, то сами поляки — скупают сейчас Украину. А сейчас — ту же Украину, Белоруссию, Прибалтику, Среднюю Азию — вербуют, дербанить уже Россию. Устроят беспорядки, потом придут со своими евро и со своими законами. И со своими обидами. Отберут все, до последних штанов раскулачат, ничего не оставят. Припомнят все, и девяностые припомнят. Нигде от них не скрыться.
Иван Данилович отхлебнул чёрного, дегтярного чая и закончил
— Мне — скоро в ад. Вам — хлебать…
Британское консульство в Екатеринбурге находилось по улице Гоголя, в новом, недавно построенном здании красно-кирпичного цвета, в котором находились и другие дипломатические учреждения, расквартированные в Екатеринбурге, в том числе консульства США, Чехии и некоторых других стран. Тут же, неподалёку — находился католический приход Св. Анны. Считалось, что эти консульства занимались исключительно визовой работой — но я то точно знал, что это не так. Поскольку я и сам теперь — был британским агентом.
Сегодня днём — был ливень. Он уже прошёл, но солнце не вышло, тучи остались, то и дело начинал накрапывать мелкий, неприятный дождик. Мутные потоки воды — катились по проезжей части… всё-таки здорово ливануло, что не говори.
У меня было несколько машин, самая неприметная из них — это «Тойота Ланд Круизер 200», обычный крузак, какие сотнями катаются по городу — но этот был бронированным. На нем я, в оговорённое время — остановился на пересечении Энгельса и Розы Люксембург — и разблокировал дверцу.
Женщина в плаще — ловко забралась в высоко сидящую над дорогой машину, с усилием захлопнула дверь. Я тронулся
— Вы — мистер Угрюмов?
— Да. А вы часто садитесь в машину к незнакомым людям?
Она улыбнулась
— Меня зовут Энн. Можно просто Энн.
Я повернул на другую улицу. Не люблю англичанок. Красивых женщин среди них практически нет, самые красивые англичанки — это польки и шотландки. Но в этой женщине был класс… и несмотря на немного угловатое лицо и возраст, явно под тридцать — она заставляла на себя посмотреть…
— Куда едем?
Она пожала плечами
— Ну, обычно мужчина решает…
Я завёз её в ресторан… точнее, гриль-бар, в котором делают настоящий гриль. Название называть не буду, потому что там тихо и уютно, только для своих — и я не хочу, чтобы туда паломничество началось. Меня знали — потому дали отдельный кабинет сразу, и без вопросов. Спросили только:
— Даме как обычно?
