– Александр Петрович! Крановщица на кране номер три сегодня как невменяемая! Грохнет ёмкость с высоты, тогда нам небо в овчинку покажется.
– Где она?
– Я отстранил её от работы. Она отогнала кран на место стоянки и сидит в нём.
Я подошёл к лестнице, ведущей к кабине крана. Поднялся и увидел производственную площадку с высоты птичьего полёта. Вид завораживал, но тогда моё внимание было сосредоточено на другом объекте. Крановщица, которую, если память не изменяет, звали Тамарой, находилась в крайне угнетённом состоянии. С трудом сдерживая рыдания, она поведала мне горькую историю, в которой ей глубокую душевную рану нанёс один из заводских работников, наглый и циничный.
Печальная исповедь крановщицы, искренняя и трогательная, настолько запала мне в душу, что я набросал тогда записки с изложением взбудораживших меня мыслей в маленьком блокноте, который отложил в долгий ящик. Ныне, полвека спустя, при составлении сборника воспоминаний я достал те наброски, сделанные наскоро, бессистемно, но сохранил нетронутой вложенную в странички в клеточку печать времени. Вот они, записки далёкого прошлого, точнее, часть из них:
Прошло уже много дней, но передо мной всё так же отчётливо стоит тот печальный и трогательный облик, когда мне довелось быть свидетелем драматического крушения сокровенных надежд и чаяний. Столько горя, страдания и разочарования мне не приходилось видеть ранее. И самое горестное заключается даже не в том, что произошло, а во всяком отсутствии надежд на лучшее будущее. «И никогда уже не будет, никогда!» – не забывала Тамара добавить к каждой новой странице своей печальной повести. Не будет счастья, которого она достойна. Отчётливо вижу скорбную фигуру, словно уменьшенную, придавленную равнодушным и безжалостным миром, непроизвольные, конвульсивные движения ног, вздрагивающие плечи и голову, уроненную на сжатые кулачки примкнутых рук.
В этих кулачках собраны остатки сил, столь необходимых, чтобы справиться с душевной мукой, заполнившей милое, слабое и беззащитное существо. Я и раньше выделял эту миловидную и приятную в общении женщину из общей среды, но лишь из-за её обаятельной внешности, умению с достоинством держать себя, простой и строгой манере поведения.
И только благодаря случайности, я получил возможность совершенно определённо судить о ней. Обычная рабочая женщина, крановщица, она поразила меня теми редкими чертами, которые называют одухотворённостью или ещё высокой нравственностью. Прожив далеко не яркую жизнь, а напротив, страдая от будничного, прозаичного существования, её жаждущая душа не желала расстаться с девичьими мечтами о красивой жизни, корабле с алыми парусами. Они не давали покоя, будоражили ум, терзали и одновременно возвышали её как личность.
