— Так да или нет? В последний раз, когда мы виделись, ты говорила, что он вернулся. Сколько же его не было в Ниневии?
— Почти год.
— А что рассказывал, где был?
— Отшучивался все время…
— Ага! Вот ты и попалась! — рассмеялась Мара. — Значит, видитесь тайно, болтаете и небось целуетесь!
— Он хочет просить у Мар-Зайи согласия на брак со мной, — вдруг выпалила Элишва.
Мара от неожиданности даже потеряла дар речи. Потом, собравшись с мыслями, осторожно заметила:
— С твоим положением ты вправе выбрать себе жениха и богаче, и моложе… Все-таки он тебе в отцы годится.
Элишву эти слова ничуть не обидели:
— Ты не понимаешь. Ты ведь любишь своего Ашшура… А мне… очень дорог Нинурта. Ты бы видела, как он со мной обходится! Пылинки с меня сдувает. Насмотреться не может. Мне никого, кроме него, и не надо.
— Допустим, но ты же понимаешь, что Мар-Зайя на это не пойдет. Кто он — и кто Нинурта. Мар-шипри-ша-шарри — и простой сотник.
— Не знаю, я тоже ему так сказала, но Нинурта почему-то уверен, что мой брат ему не откажет.
В день отъезда Ашхен Син-аххе-риб встретился с Арад-бел-итом.
Весь этот год отец не желал видеть сына, запрещал покидать Ниневию, доклады принимал через Набу-шур-уцура. И вдруг гнев сменился на милость, хотя, казалось, для этого не было особых причин.
Син-аххе-риб принял Арад-бел-ита во время утренней прогулки по дворцовому парку, по-весеннему утопающему в розовом и белом цвету.
Принц появился в сопровождении четырех стражников, у него отобрали меч, бесцеремонно обыскали, чего раньше никогда не было. После этого царь жестом приказал своим телохранителям удалиться и оглянулся на верного Чору:
— Будь поблизости.
Постельничий поклонился, отступил за деревья.
Наконец они остались вдвоем. Отец и сын. Родная кровь. Та самая кровь, которую они едва не пролили в смертельной схватке. Однако пока последняя черта не была пройдена, в обоих все еще жила любовь.
Пристальный взгляд Син-аххе-риба не смутил Арад-бел-ита, не заставил опустить глаза.
— Моей Ашхен совсем плохо, — сказал отец.
— Боги не допустят ее гибели.
Царь махнул рукой — пройдемся.
Пошли руку об руку, тихо беседуя.
— Ты знаешь, как я люблю Ашхен. И как люблю Хаву. Вот поэтому я и доверился ей. Нельзя предавать тех, кто тебя любит, какая бы пропасть ни пролегла между людьми.
Арад-бел-ит понял, для кого были сказаны эти слова, но не подал и виду.
— Хотел с тобой посоветоваться, — продолжал отец. — Ты знаешь, что охрану Ашхен я доверил Ашшур-ахи-кару. В Урарту он будет не меньше года, поэтому хотелось знать твое мнение — кому можно на время передать царский полк, находящийся в столице?
— Я слышал много лестного о Таба-Ашшуре. От ран он уже оправился, не сегодня-завтра собирается вернуться в Табал к Ашшур-аха-иддину. Что, если ему?
— Ты как будто слышишь мои мысли, — тихо порадовался царь. — Мне он тоже нравится: мало того, что храбр, так еще и умом боги не обидели.
— Но какое же разочарование ждет всех наших красоток, — заметил Арад-бел-ит.
Грубая шутка — намек на обезображенное лицо Таба-Ашшура и красоту Ашшур-ахи-кара, о которой шептались все женщины Ниневии, — понравилась царю, и он рассмеялся.
— Устал я от твоего Набу, — успокоившись, сказал Син-аххе-риб. — Он у тебя улыбаться совсем не умеет?
— Увы, все мои потуги привить ему хоть какое-то чувство прекрасного были похожи на штурм неприступной крепости.
— Тогда избавь меня от него. Завтра жду тебя с подробным докладом о том, что происходит за пределами Ассирии. Чем дышит Египет, упрочил ли свою власть Тахарка
Син-аххе-риб говорил спокойно, с легкой насмешкой — как всегда, когда пребывал в хорошем настроении. Он готов был простить сына и ждал от того лишь покаяния.
— Отец, — с чувством сказал Арад-бел-ит, припадая на одно колено и целуя родителю руку. — Отец… у меня нет слов, чтобы выразить тебе свою любовь и преданность.
— Ну, ну, — немного замешкавшись, поднял его Син-аххе-риб. — Пусть это будет тебе уроком. Позавтракаешь со мной?..
Арад-бел-ит расстался с отцом только в полдень. О государственных делах они больше не говорили. Делились друг с другом новостями, слухами, сплетнями, шутили, смеялись, вспоминали, как когда-то вместе охотились…
Только прощаясь, Син-аххе-риб снова вернулся к отъезду Ашхен.
— И вот что еще. Не знаю зачем, но Хава вчера попросила у меня разрешение взять с собой Мар-Априма. Говорит, он безутешен и все никак не может прийти в себя после смерти сестры… Вот уж не думал, что у нашей Хавы такое доброе сердце. Я полагал, что они расстались и Мар-Априм больше не твой сторонник. Неужели я ошибался?
— Расстались. Я с некоторых пор отношение к Мар-Априму изменил, но если у твоей внучки ветер в голове, что тут поделаешь. Надо только решить, кто заменит раббилума на его посту.
