Глава 12, в которой Николай и Амвросий рассказывают свои истории
Урчали, поедая варево Магистра, псы. Лопались с треском поленья. Шипело, вылизывая дрова, пламя… И только присмиревшие люди ужинали в полном молчании, даром что готовил для них рысь. Кстати, мясо, жареная картошка и салат получились выше всяких похвал.
Потом Амвросий вызвался помыть посуду, а Звеновой — убрать приборы в шкафчик. Саша вытирала со стола. Прибрав за собой, ребята вежливо поблагодарили Магистра и отправились в мансарду Саши — делиться жизненными историями и обсуждать сложившуюся ситуацию. Расхлебывать заварившуюся кашу, в общем.
— Итак, — взял слово Звеновой, — будем исполнять наказ старших. Первым предлагаю высказаться Амвросию. Почему ты уверен, что на этой фотографии именно твои родители? И не надо на меня смотреть волком, прошу тебя. Посуди сам: знаем мы друг дружку несколько часов от силы. За это время ты успел спасти мне жизнь, увести нас с Сашкой от преследования, натравить на Сашку же собак… Дальше продолжать?
— Не надо, — буркнул монах. — Нам действительно надо откровенно поговорить. И в результате если не подружиться, то хотя бы открыть друг другу карты. Правда, сделать это очень трудно…
Сейчас Амвросий не выглядел тем человеком, кто признал папу и маму на фотографии, отнюдь. Перед Колей и Сашей находился вынужденный вести переговоры враг, и ребята прекрасно отдавали себе в этом отчет.
— …но я все-таки попробую. — Монах качнул головой, будто что-то отрицая. — Итак, на фотографии действительно мои родители, и я не могу в этом ошибиться, даже с учетом того, что с тех пор, как я их видел в последний раз, прошло восемнадцать лет.
— А тебе сейчас?.. — Коля опередил девушку.
— Тридцать два, — отчеканил Амвросий. — Предваряя твой следующий вопрос, родился я не в Углеже и не в Москве. Вы, наверное, не знаете этого места…
— Пограничье-то? — Коля сложил «два и два».
Арсений и Мария помогли Амвросию — по его же словам, вырвавшимся у монаха тогда, когда он только увидел фотографию — привыкнуть к Москве начала третьего тысячелетия, а сами отбыли обратно в Пограничье. Потом потянулось время — те самые восемнадцать лет. Сашка как раз успела родиться и вырасти, ей сейчас шестнадцать. Оставалась одна невыясненная деталь.
— Ты в каком году родился, Амвросий? Нет, не надо на меня так смотреть.
— Этого я пока сказать не могу! — с каким-то даже отчаянием выкрикнул монах.
Звеновой пожал плечами:
— Как знаешь, Амвросий… Не можешь — не надо. И, поверь, у меня нет никакого желания вытаскивать из тебя информацию. Да вот и у Сашки тоже… Правда, Саш?
Девушка молча кивала головой. Она не обладала такими аналитическими способностями, как ее друг, и, не будь его рядом, еще долго кружила бы вокруг да около этой загадки. Но если допустить, что Амвросий — ее брат, то…
То все равно непонятно, откуда у него эти средневековые замашки и убеждения! Или, пока они там жили при коммунистическом социализме в Пограничье, на Земле история успела выйти на очередной виток? И граждан — для чьего-то блага, разумеется! — погрузили в религиозный мрак? Чтобы боялись собственной тени, лишь бы не мешали развитию? Но тогда развитию чего? Что не дает стране развиваться, опираясь на высокообразованных рядовых членов общества? Только жадность верхушки? Или недальновидность? Или что-то другое?
Эти мысли вихрем пронеслись в голове уроженки Пограничья и померкли перед одной единственной: неужто, и впрямь, брат? Родной брат! Брат, ненавидящий ее до глубины души. А ведь она тоже осталась без мамы и папы. А родной брат хотел ее убить?..
И Саша буквально бросилась растапливать камин — чтобы отвлечься на что-то, отличное от вопросов. Благо, полешки были заготовлены заботливой Бездной (и даже сложены шалашиком в очаге).
— Сашка?.. — Звеновой округляющимися глазами смотрел, как девушка безо всяких спичек или зажигалок извлекает из своего указательного пальца огонь. Поджигает клочок обнаружившийся тут же бересты… — Ты не ответила.
— Не ответила… — Девушка глубоко вздохнула. — Просто я растерялась. Но ты прав, Коль. Я думаю, нам всем нужно привести эмоции и чувства в порядок. Иначе мы ни к какому результату не придем. Предлагаю каждому рассказать свою историю. Начну с себя. Я родилась в Пограничье спустя четыре с половиной миллиарда лет после образования Земли. А чтобы не путаться в больших числах и округлениях — в 2002 году от так называемого рождества Христова…
Саша говорила, глядя на огонь, — о том, как росла в любви и радости целых шесть лет. Какими замечательными друзьями для нее были папа и мама. Сколько они всего знали. Как она любила слушать их — казалось, неисчерпаемый источник премудрости…
