По знакомому пути пробежали очень быстро, у Ильи еще немного кружилась голова, но окрепший к ночи мороз помог справиться и с этим. Роман ловко, по-кошачьи преодолел забор и терпеливо ждал, пока Илья протиснется в расщелину между плитами.
– Вам еще повезло, что в тепле сидите, в некоторых районах уже котельные остановились, отопления и воды нет – никакой. А этим тварям хоть бы что, жгут костры в квартирах, жратву там же готовят, сортир – во дворе. Не город, а скотный двор, скоро затопят они нас навозом, – негромко говорил Роман, пока шли к нейтралке. Потом они быстро пробежали по памятной Илье дорожке через заснеженный пустырь и оказались рядом с территорией людей. Здесь Роман остановился ненадолго, прислушивался, всматривался в темноту. Потом сказал:
– Заходим в наш подъезд, в квартиру Владимира Николаевича. Быстро приводишь себя в порядок, и идешь в комнату, где балкон. Сидишь и тихо ждешь, я ее приведу. После разговора сразу уходишь. Понятно все?
– Понятно, – подтвердил Илья. То, что разговор состоится в квартире убитого старика, стало для него полной неожиданностью.
– А где, по-твоему, еще мы могли поговорить? – Роман в очередной раз продемонстрировал свое умение читать чужие мысли, – в ресторан ее пригласим? Нет там ничего, кровь отмыли давно, бояться нечего. Самое подходящее место, лучше не придумаешь. Все, бегом за мной.
Роман рванул по разбитой дорожной колее к домам, Илья побежал следом. Они прошли вдоль дома, прижимаясь спиной к стене, проскользнули в подъезд. Немного задержались внизу, и, прыгая через ступеньку, помчались вверх по лестнице. Роман толкнул дверь квартиры старика, она приоткрылась, Илья шагнул через порог.
– Жди, – шепотом велел Роман, и помчался на четвертый этаж, Илья остался в квартире один. Глаза давно привыкли к полумраку, Илья осторожно прошел по коридору, приоткрыл дверь в кухню, потом в комнату, в другую. На первый взгляд все выглядело как обычно, как почти два месяца назад, когда он был тут в последний раз. Только пол в одной из комнат застилал огромный кусок то ли брезента, то ли другой плотной темной ткани. Илья очень тихо прикрыл дверь, отвернулся и постоял так несколько секунд. Потом вспомнил, что надо еще умыться, пошел в ванную и долго отмывал от присохшей грязи и ошметков мха лицо и руки. Вода из крана еле-еле текла, тоненькая струйка дрожала и могла иссякнуть в любой момент. В квартире было очень холодно, и Илья пожалел, что снял верхнюю одежду. Он вернулся в коридор, снова надел подаренную Романом куртку и зачем-то зашел на кухню. Там все было по-старому – холодильник, на нем старенький телевизор, стол, табуретки. Взгляд упал на одну из полок, и Илья увидел на ней какие-то бумаги. Он подошел, взял их в руки, и едва не выронил – это были те самые карточки, которые он и Антон отдали старику, прежде чем сбежать из его квартиры. Илья осторожно вернул листки на место и почти выбежал вон из кухни, уселся в кресло перед балконной дверью, вцепился руками в волосы. «Когда я ту скотину найду…» – всплыли в памяти сказанные недавно Романом слова. Илье очень хотелось если не собственноручно расправиться с доносчиком, то хотя бы постоять рядом и просто посмотреть, как будет умирать крыса.
Очень тихо открылась входная дверь, в коридоре послышались звуки шагов, и Илья вскинулся, вскочил, потом снова уселся в кресло.
– Сюда, – еле слышно сказал Роман, и в комнату вошли два человека. Илья снова вскочил, отбежал к стене, замер, не зная, что ему делать дальше. Роман вошел первым, быстро подошел к окну и задернул шторы. В комнате стало совсем темно, Илья не видел почти ничего. Второй человек продолжал молча стоять на пороге, и Илья чувствовал на себе его пристальный изучающий взгляд.
– Вы – Илья? – спросили его из темноты тревожным хрипловатым шепотом. Лица собеседника он не видел, а такой голос мог принадлежать и девушке, и взрослой женщине. – Я Ольга, – еле слышно назвала гостья свое имя.
– Да, добрый вечер, – Илья зачем-то вжался в стену, посмотрел в сторону балконной двери, где во мраке высился Роман.
– Добрый, добрый, – сварливо ответил он, – сядь, чего встал. Да не сюда, – он выдернул Илью из кресла, и очень любезно предложил:
– Прошу вас, Ольга, присаживайтесь. Наш друг немного одичал в бегах, ему простительно, – язвительно прокомментировал Роман метания Ильи. А тот даже был рад тому, что в комнате темно, и собеседница не видит его покрасневшего лица.
Та, кого назвали Ольгой, скользнула к единственному в комнате креслу, села, обняла руками колени. Она тихонько откашлялась, провела рукой по волосам, потом выпрямилась.
– Слушаю вас, – тихо произнесла она, – вы хотели меня о чем-то спросить?
Илья попытался заговорить, но не смог, язык не слушался, в голове образовалась полная каша. Только сейчас он сообразил, что совершенно не готов к разговору, не может внятно сформулировать ни одного вопроса. А Роман не собирался помогать ему, подпирал стенку и отрешенно молчал. В квартире стало очень тихо, слышались только голоса людей, живших за стеной в соседнем подъезде.
