Мой позывной Шрек. Я армейский десантник.Жил и умер как солдат в 2046 году в неравной схватке с монстрами. Расплатился собственной жизнью за предательство старшего по званию.Теперь я тушка, раздавленная монстрами?.. Отбивная или бифштекс?Стойте-ка, подождите... Грудной женский голос утверждает, что я жив. И мне жуть как хочется взглянуть на красавицу с ласковыми руками.Смущает одно - обращаются ко мне не по позывному «Шрек», а называют боярином Трубецким.На дворе 1600 год. Мне пятнадцать лет. Мы в Москве. Только выглядит она чудно, как заграница, и правят здесь не те, о ком я помнил из уроков истории.А еще здесь есть магия. Она повсюду. Кажется, ею владеют даже простолюдины. Радоваться жить в магическом мире рано.Кто-то пытается стереть имя героя из учебников истории.Получается, я в теле того, кто станет изгоем? Того, чье имя сотрут? Посчитают предателем, решившим занять трон Романова?Не радует. Ни за что. Не позволю.Я человек чести, не дам загубить имя своего рода.
Люди не смогли отстоять свой мир.
Тот, который мы знали,
погиб в жерле местечковых ядерных войн.
Одна человеческая жизнь теперь приравнена
ста граммам воды или двумстам граммам еды.
Такие дела, братцы.
Служу последние двадцать лет в армейском десанте.
На дворе 2046 год.
По утрам болит нога, сломанная в четырех местах, она чувствует дуновение ветра с севера, похолодание, и даже, когда сосед сверху открывает чердак, кажется, что все ветра севера атакуют жилище и долбанную ногу.
На правой руке не хватает двух фаланг пальцев, но я по-прежнему держу оружие, нахожусь в строю.
Воевать-то некому. Жёны, боевые подруги и дочери заняты приготовлением еды, из той скудной провизии, что удается достать нам -воякам. Выращивают собственноручно в теплицах овощи — огурцы, тыкву, картофель. Если удается сохранить урожай от нашествия монстров гусениц размером, чьи гусеницы размером с гусеничную ленту Т-80БВ.
— Шрек, — слышу в рации гундёж. Затихает.
Мимо проносится парнишка лет тринадцати, сосед, живущий со мной на одной лестничной клетке. Пацан в тяжелых военных ботинках на тракторной подошве и в камуфляжной форме, цвета черной пантеры, открывает ладонь, приветствуя меня.
Отвечаю ему кивком.
Немного завидую молодым ребятам, вот бы мне родиться чуть позже, тогда я бы смог многое, как они.
Мальчишки от пяти лет от роду бьются в информационных войсках, те кто шарит хоть немного в электронике и механике — в строительных с двенадцати лет.
Это такие, как я дядьки — служат всю жизнь в армейском спецназе, в разведке, в штурмовиках ходят.
Стариков, тех кто за семьдесят, вовсе посылают на верную смерть в пехоте, они мясо, без этого никак.
Не пожертвовав кем-то не выжить, это факт, так говорит наш подземный лидер. Все остальные вторят ему.
На медкомиссии всем, у кого есть хоть одна рука и нога, и один глаз, ставят штамп «годен».
Татуировку наносят на запястье, так чтобы патруль и каждый житель земель таежной Сибири мог видеть, кто ты, или что ты.
Тех, кто не носит клейма «годен» называют отбросами общества, убогими, с ними не церемонятся. Бутылка воды на неделю, две консервы мясные и буханка хлеба. Овощи им не положены, также как и прогулка под охраной. Убогие вынуждены гулять сами по себе, и становиться обедом монстров или сидеть взаперти под землей всю жизнь.
На черта тратиться на тех, кто не может защищать свою землю? Так решил наш лидер, и увековечил свое решение в законе.
А защищать людей, вышедших на поверхность, есть от чего и от кого.
— Южане идут! — сообщает гонец, спрыгивая с облезлого коня. Того и глядишь плешивый, с язвами на боку свалится и сдохнет.
— Люди? — интересуется Велес.
— Нелюди, — уточняет гонец.
— Принято.
Жить сейчас сложно, но нужно.
Планету населяют люди, нелюди и монстры. Разнообразие, однако. Раньше было намного сложнее разобраться в мире животных, а теперь всё предельно ясно — монстр.
Людьми мы называем таких как мы, тех, кто объединился в кланы, и живет по совести.
Нелюдей породила жажда легкой наживы. Они рыскают по всему свету в поисках чужих ресурсов, и вырезает всех, кто встает у них на пути.
Таких наш отряд Велеса уничтожает.
Монстров породили ядерные грибы.
Когда тут и там по всей планете начались войны, и землю накрыли местечковые ядерные взрывы, земля отравилась, звери погибли. Но не все, некоторые выжили и переродились. А земля им помогла в этом. Она начала питать их силой, восстала против людей, уничтоживших ее.
Теперь монстры угрожают людям и нелюдям.
Во время ядерных взрывов люди схоронились в подвалах домов, а потом откапывали себя самостоятельно. Жить на воздухе не получилось, слишком много было болезней, разъедающих нутро и кожу радиации.
Люди схоронились под землей, где отстроили себе подземные города, которые в некоторых местах уходили настолько глубоко, что подняться на поверхность для некоторых категорий граждан считалось невозможным, они так и заканчивали свои дни на дне.
Во всей этой истории выживания после апокалипсиса выжили не многие.
Только сильные и стойкие, а еще удачливые. Те, кто нашел еду, или сожрал ближнего.
Но даже этих выживших ждал коллапс — в мире почти не стало пресной воды.
Несколько отважных экспедиций решили этот вопрос.
Так возникло несколько цивилизаций — на каждом материке, в центре. Механики строили сооружения, охраняющие воду, еду материалы от пришлых поисковиков. Энергетики защищали всю инфраструктуру, добывая электричество. Хакеры прятали следы воды от других кланов, а мы — вояки — отряды бойцов дежурили день и ночь, охраняя физически ресурсы от противника.
Постепенно мир свыкся с новым положением вещей.
Так я и жил уже двадцать лет.
Кроме навыков спецназовца, приобретенных в армии я владел еще одним — умел находить водоносную жилу. Кажется, закончив геологический факультет, я усвоил лишь один навык. Раньше меня это тяготило, но сейчас этот навык стоил дорогого.