– О-о, рецидивист значит, – удивился мужичок.
– Да не, кажись первоходок, – конвоир покосился на Урфина.
Квадратный мужичок остановился в нерешительности, его фуражка чуть съехала на затылок, обнажив крупные залысины:
– Так, в седьмой урки?!
– Приказано в седьмую, – невозмутимо отрезал конвоир. – Разговаривать со следователем ему западло, – шёпотом добавил он.
– А-а, ну, тогда понятно, там быстро заговорит, – кивнул мужичок.
Урфин старался не слушать тюремщиков, он изо всех сил сдерживал пробуждение внутри себя слабого прежнего Демида, того самого продавца-неудачника, от которого всю жизнь старался избавиться.
«Не сейчас, только не сейчас, не время совсем… – молил он все высшие силы».
Увы, без ритуала и медведя, его силы гасли на глазах, словно угли в заброшенном костре и кто знает, сколько ещё он продержится, а потом… что будет потом? Даже представить страшно. Ему бы только на минуту заглянуть в глаза Топа, зачерпнуть пригоршню бешеной сумасшедшей силы, уж он бы показал хоть этому следователю, хоть уркам, но Топ был далеко.
– Это ты парень зря, следователя надо уважать, он твой царь и бог… – бормотал квадратный мужичок, идя позади. – Теперь вот хлебнёшь… Стоять! – вдруг скомандовал мужичок. – Лицом к стене.
Звякнул засов, заскрежетал замок, массивная стальная дверь скрипнула и открылась.
– Вперёд.
Урфин замешкался, собираясь с духом, но мужичок толкнул его в спину, и он влетел в камеру.
Дверь, позади, захлопнулась, и снова заскрежетал замок, Урфин стоял у входа.
В камере, судя по койкам, рассчитанной на четверых находилось человек десять, от тел так рябило в глазах, что он не мог их сосчитать.
Заключённые сразу умолкли и уставились на Урфина, их взгляды, казалось, прожигали ему мозг.
Изо всех оставшихся сил он мысленно обратился к той силе, что всё это время руководила им, но почувствовал лишь слабую с каждой секундой тающую связь.
«Молчи… – только и крутилось в голове».
И Урфин решил молчать, а ещё не двигаться.
– Пацаны, гляди, это кого к нам кинули? – откуда-то из толпы вынырнул испещрённый синими наколками длинный жилистый парень.
На нём был серый вязаный свитер и спортивные штаны, щербатый рот презрительно кривился.
– Эй! Ты кто? – парень подскочил и выдохнул в лицо кислым неприятным запахом то ли перегара, то ли ацетона, в смеси с табаком.
– Это вообще парень или баба? – подтянулся второй в чёрной толстовке и светлых штанах.
Парни, мелькавшие перед глазами Урфина, были одинаково лысые, со щербатыми ртами, отчего казались близнецами.
– Гюльчатай, где твоя паранджа? – откуда-то сбоку съязвил третий, высокий и крепкий парнишка.
– Гюльчатай, точно! – парни заржали, показывая остатки гнилых зубов.
– Эй, Гюльчатай, сиги есть? – обратился к Урфину худой и жилистый.
Внутри Урфина шла упорная борьба, робкий прежний Демид метался от ужаса, а сильный уверенный Урфин наполнялся гневом, но всё-таки пока остатки сил ещё оставались и Урфин победил.
– Я Урфин, – зло процедил он, поймав взглядом жилистого уголовника.
Ненависть закипала, ярость уже клокотала будто вулкан, но уголовник, видимо, ничего не почувствовал.
– Урфин, мужики, слышали? – парень осклабился и оглянулся на сокамерников. – Он Урфин…
– Как в сказке что ль?.. – усмехаясь, переспросил урка в чёрной толстовке.
– А чё, нормалёк так, Урфин здесь, значит, скоро и деревянные солдаты подтянутся, – жилистый парень глядел свысока и презрительно усмехался.
– Может пропишем? – парень в чёрной толстовке подмигнул жилистому. – Ты как, Гюльчатай, хочешь прописаться?
– Ша, Чика, уйми канитель, – из дальнего угла камеры вдруг поднялся какой-то человек.
Усмешки мигом сползли с лиц уголовников, урки почтительно расступились.
– Не тот ли это Урфин, о котором весь город базарит? – поднявшийся человек был высок, крепок, голова покрыта тёмными с проседью волосами, а живой энергичный взгляд выдавал в нём хитреца.
– Так то шо из белых?.. – вновь высунулся жилистый.
Человек, по-видимому, местный главарь, глянул на жилистого парня и тот замолк.
– Не знаю за город, но возможно, – как можно спокойней пробормотал Урфин.
– Наслышан, – человек, которому было, на вид, лет сорок улыбнулся. – Я Дизель.
При этих словах Урфин вздрогнул, воспоминания пронеслись молнией – комната с длинным столом, на столе человеческая голова, стену украшает автомат; кажется, это было совсем недавно.
«А ведь это я за ним посылал Железного, вот ведь как… – подумал Урфин, разглядывая авторитета».
Дизель выглядел миролюбиво, хотя он не мог не знать, что Урфин хотел его убить, и что теперь? Их взгляды встретились, мысли Дизеля плавали, где то совсем рядом, кажется, чуть-чуть и прочтёшь их, но силы Урфина таяли и он не смог.
Дизель повернулся к жилистому:
– Шнур, устрой сидельца.
Жилистый парень по кличке Шнур кивнул и засуетился возле нижней койки слева. Через минуту, он скатал матрас и освободил койку. Затем подвёл Урфина, помог уложить матрас, а потом отошёл.
Наконец то, Урфин присел на койку, тяжесть пережитого разом навалилась на него, веки налились свинцом, и он готов был уже упасть и уснуть, но тут подошёл Дизель.
