– Бросьте! – следователь сверкнул глазами. – Вот, – он порылся в бумагах на столе, и несколько бумаг положил сверху, – у нас имеются показания свидетеля, который утверждает, что вы собирались убить «Американца» и «Змея». В помещении, где вы находились перед арестом, обнаружены головы убитых и множество ваших отпечатков, так что не надо врать. Вам же лучше самому признаться во всём, оформим явку с повинной.
Урфин внимательно смотрел на следователя, и чем больше глядел, тем чувствовал всё большую решимость на тот самый рискованный шаг.
– Этих людей я не знаю и никогда не был с ними знаком, – покачал головой Урфин.
Следователь нахмурился.
– Но готов признаться в другом убийстве, – добавил Урфин.
При этих словах следователь оживился и нетерпеливо заёрзал на стуле:
– Интересно…
– Да, сознаюсь, я убил свою бывшую квартирную хозяйку и спрятал её тело, – со вздохом произнёс Урфин, опустив взгляд.
Следователь аж подпрыгнул и застрочил что-то на листе бумаги.
– А подробнее, когда, где, при каких обстоятельствах? – вопросы так и посыпались.
– Обстоятельств не помню… – Урфин вновь поднял взгляд.
– Ну, Демид Авдеевич, не останавливайтесь на полпути. Не красиво, – покачал головой следователь.
– Обстоятельств не помню, – повторил Урфин, – когда… этой осенью, точную дату тоже не помню.
– Ну, как же так? – следователь усмехнулся. – Убили человека, свою собственную хозяйку и даже не помните, как, за что?..
– Не помню, помутнение у меня случилось, очнулся – труп, но куда спрятал могу показать.
– Так, ну что же, проверим, – следователь окончил писать. – Прочтите и распишитесь, – протянул он Урфину листок бумаги.
Урфин, не читая, расписался.
– Конвойный! – крикнул следователь.
Дверь распахнулась, вошёл охранник.
– Уведите.
Урфин поднялся и вышел, мысли кружились бешенным хороводом, с одной стороны он сделал всё так, как ему привиделось во сне, с другой правильно ли это? Быть может, он просто сошёл с ума?
«Будь что будет, так и так, кажется, я проиграл, – подумал Урфин».
Однако чувствовал он себя уже гораздо лучше, вроде даже силы прибавилось, Урфин сосредоточился на конвойном и прочитал его мысли: «…мало заплатил, но хоть что-то лучше, чем ничего…»
Только тут Урфин обратил внимание, что конвойный повёл его совсем другим путём. Он хотел спросить, куда его ведут, однако не успел.
Охранник распахнул дверь какого-то помещения.
– У вас пять минут, – сообщил он.
За дверью маленькая комнатка с двумя стульями и жёлтым столом, на стуле сидел Дизель.
Дверь закрылась, а Дизель спросил:
– Чего барбос хотел?
Урфин посмотрел непонимающе.
– Следак прокурорский, чего хотел? – усмехнулся Дизель.
– А-а, следователь, хотел, чтобы я в убийствах признался. Явку с повинной обещал.
– Ну и как? – поинтересовался Дизель.
– Я отказался…
– Правильно! – кивнул авторитет.
– Но признался в другом убийстве, – сообщил Урфин.
– Как?! – челюсть Дизеля отвисла.
– Так надо.
– Ну, гляди, – Дизель взял Урфина за рукав и отвёл подальше от двери, – побазарим по чесноку, ты здесь пряник, положение твоё шатко, но чуйка мне подсказывает, что ты фартовый. Так вот, если базар пацанский без лажи, значит отсюда выберешься и тебе нужен будет опытный человек… – их взгляды встретились. – Что скажешь?..
– И ты этот опытный человек? – спросил Урфин.
– Ну, в натуре, Эйнштейн, напряги бестолковку, я единственный могу братву авторитетом собрать, без базара, если сумеешь из под пресса Сыча выскочить и откинешься, то можешь рассчитывать на меня. Вот, – Дизель порылся в кармане и протянул мятую бумажку, – адрес моего доктора. Я здесь тоже не задержусь, через него меня найдёшь.
Дверь комнаты распахнулась, показалось встревоженное лицо конвойного:
– Время вышло.
Урфин спрятал бумажку в карман и вышел, на выходе, ему вслед долетели слова Дизеля:
– Не затягивай!
Пока конвойный вёл Урфина тюремными коридорами, он размышлял о словах Дизеля и пришёл к выводу, что это неплохой вариант. Очень даже не плохой, если, конечно, он выберется отсюда…
Анатолий Владимирович Суриков с детства любил командовать.
Родился он недоношенным двадцать второго апреля тысяча девятьсот семьдесят второго года, врачи не верили в то, что ребёнок выживет, и потому просто оставили его лежать до утра на подоконнике, рассчитывая утром констатировать смерть. Однако ребёнок выжил.
Первый раз, победив смерть, будущий Толян, Сурик и, наконец, Дизель, с пелёнок подчинил себе домашних. Эта привычка творить невозможное, побеждать непобедимое и подчинять окружающих своей воле осталась с ним на всегда.
Ему нравилось верховодить среди ребят, затем, как-то само собой получилось, что он забросил школу, связался с хулиганами, которые вскоре сделались его верными солдатами, и началась жизнь криминального авторитета по кличке Дизель.
Кстати кличку Дизель он получил не за любовь к машинам с дизельными двигателями и не за страсть к гонкам, хотя его банду так и называют «Гонщики», а за напор, с которым Дизель брался крушить врагов. Словно локомотив он врезался и крушил всё и вся, иногда доставалось и своим.
