Элли бежала, задыхаясь, ее сердце колотилось не то от бега, не то от пережитого ужаса. Наконец, пробежав несколько миль и окончательно затерявшись среди тихих улочек с деревенскими домиками на окраине Изумрудного города, Тотошка резко остановился и подбежал к ней. Он радостно запрыгал вокруг запыхавшейся девочки, быстро-бастро виляя хвостом, ткнулся мокрым носом ей в ладошку.
– Барк! Барк! Элли! – Он снова попытался выговорить ее имя, и на этот раз получилось почти членораздельно. – Я… я все правильно сделал, Элли? Теперь… теперь у тебя есть немного времени… чтобы побыть здесь? Подумать?
Элли опустилась на траву у дороги, обнимая своего маленького, но такого умного и преданного пса.
– Да, Тотошенька… – прошептала она, чувствуя, как слезы облегчения смешиваются со слезами страха. – Да, милый… Ты все сделал правильно. Ты подарил нам время. А теперь… укуси меня за ногу. Крепко, изо всей силы!
Крик Элли, пронзительный и полный боли, разорвал идиллическую тишину. За ним тут же послышалось жалобное, виноватое тявканье Тотошки. Друзья, еще не отошедшие от сентиментальных минут расставания, мгновенно откликнулись.
– Элли! Что случилось?! – первым подскочил Страшила.
– Дорогу! – рявкнул Смелый Лев, расталкивая замешкавшихся зевак и одним прыжком оказавшись рядом с тем местом, куда убежала девочка с собакой. Железный Дровосек, Чарли, Дин Гиор и Фарамант спешили следом, расталкивая удивленную толпу.
Картина, представшая их глазам, была удручающей. Элли сидела на траве у обочины, прижимая к себе дрожащего Тотошку. Лицо девочки было бледным, глаза полны слез и испуга. Ее голень была обнажена, и по ней струилась кровь, заливая белый носочек и кожаный башмачок. На коже виднелись четкие следы маленьких, но острых собачьих зубов.
– Элли! Девочка моя! – ахнул Чарли, опускаясь рядом.
– Милая Элли, что произошло? – взволнованно застучал своим сердцем Железный Дровосек.
– Тотошка… он… он испугался чего-то… – всхлипывая, проговорила Элли, крепче прижимая к себе виновато скулящую таксу. – Не ругайте его, пожалуйста! Он не хотел! Он просто испугался и… и укусил! Он больше так не будет, правда, Тотошенька?
Пес лишь жалобно заскулил в ответ, пряча морду у нее на груди.
Друзья переглянулись. Поведение Тотошки было совершенно нетипичным. Он мог быть шаловливым, упорным, но никогда не проявлял агрессии к своей любимой хозяйке. Что могло так напугать его?
Но сейчас было не до выяснения причин. Рана выглядела довольно глубокой.
– Скорее во дворец! – распорядился Страшила. – Нужна чистая вода, бинты… И, надеюсь, Стелла или Виллина смогут помочь своим волшебством?
Элли осторожно подняли и понесли обратно во дворец под сочувственные взгляды горожан. Урфин Джюс, наблюдавший за суетой с балкона, нахмурился. Незапланированная задержка. И этот странный инцидент с собакой… Он проводил взглядом процессию, и на его лице мелькнула тень раздражения, смешанного с задумчивостью. Существо на его плече – то, что все считали филином Гуамоко, – тихо ухнуло, но Урфин не смог бы сказать, выражало ли это уханье удивление, насмешку или что-то иное.
Рану Элли промыли, и Стелла, прилетевшая на зов встревоженных друзей, приложила к ней свои нежные руки, шепча целебные заклинания. Кровотечение остановилось, боль утихла, но волшебница покачала головой.
– Рана затянется быстро, но ходить ей будет больно еще несколько дней. А уж о долгом пути через горы и пустыню не может быть и речи как минимум неделю. Ей нужен полный покой.
Решение было очевидным. Отъезд откладывался. Элли, несмотря на боль в ноге, была очень рада этой отсрочке. Ей нужно было время подумать, разобраться в увиденном, посоветоваться с дядей Чарли. Видение Ми-Го на плече Урфина не выходило у нее из головы.
Той же ночью Урфину Джюсу снова приснился сон. Но на этот раз это был не яркий кошмар о деревянных солдатах, а нечто иное – туманное, зыбкое, пронизанное странной печалью.
Он стоял посреди бескрайней серой равнины под свинцовым небом. Вокруг не было ни души, лишь ветер гонял по земле клочья тумана. И вдруг из этого тумана выступила фигура… филина. Знакомого филина Гуамоколатокинта, но какого-то полупрозрачного, мерцающего, словно сотканного из дыма.
– Урфин… – раздался знакомый скрипучий голос, но он звучал глухо, как будто издалека. – Урфин, ты слышишь меня?
– Гуамоко? – удивился столяр. – Что ты здесь делаешь? И почему ты такой… странный?
– Я мертв, Урфин, – печально ответил призрачный филин. – Убит. Тем существом, что сейчас сидит на твоем плече и носит мое обличье.
Урфин отшатнулся.
– Мертв? Убит? Кем? Тем, кто со мной? Но это же ты!
– Нет, Урфин, не я. Я – настоящий Гуамоколатокинт. А тот, рядом с тобой… он – самозванец. Он прилетел ко мне в дупло, когда я спал, полгода назад. Принял мой облик, а меня… уничтожил. Он хитер и опасен, Урфин. Он завладел моим именем, моими воспоминаниями… и твоим доверием.
– Но… зачем? – пролепетал ошеломленный Джюс.