Краснокожий на мгновение застыл в ступоре, осознал, что у него располосовано лицо, и он истекает кровью и, что-то прокричав, видимо, от отчаяния, в ярости, бросился на меня. Меч над головой, он бежит, а я немного пригибаюсь и ныряю под удар. Пропускаю над собой чужую сталь, и принимаю тело противника на свое левое плечо. А затем, после столкновения, снизу вверх, обеими руками держась за рукоять и направляя клинок, вонзаю его в залитую кровью голову манкари. Острие пробивает ложбину подбородка, прорезает язык и вонзается в череп. И одновременно с этим, вместе с краснокожим купцом, который массой своего тела увлекает меня за собой, я падаю наземь.
От резкого соприкосновения с песком ристалища в голове шумит. Но я сразу же откатываюсь от противника в сторону и встаю на ноги. Мои руки пусты, ирут в теле манкари и, слегка пошатываясь, я подхожу к мертвому противнику и забираю сослуживший мне добрую службу честный клинок. После чего смотрю на Альеру, который уже прикончил своего оппонента и весь забрызган кровью.
Победа. Но радости нет, а в теле какая-то слабость. Вроде бы и бились недолго, не больше трех минут, а ноги немного подрагивают, и клинок в руках сидит не так крепко как перед началом смертельного поединка.
Под негодующие крики зрителей манкари, радостные вопли наших сокурсников и топот солдат, появившихся на ристалище, мы с Вираном направляемся к судьям и останавливаемся перед ними. Жрец одобрительно кивает и при этом смотрит на мой браслет с родовой руной. Городские судейские чиновники растеряны и хотят поскорее исчезнуть из этого места, то ли вида крови боятся, то ли иностранных моряков. А капитан Инсар, кивнул на слуг, которые выбежали на песок, и приготовились раздеть тела павших краснокожих купцов, и поинтересовался:
— Трофеи сразу заберете?
Мы над этим как-то не задумывались, хотя, конечно же, знали, что доспехи и оружие убитых манкари, которые стоят денег, будут принадлежать нам. На пару секунд мы замялись. И тут, расталкивая солдат князя, к судьям вышел безоружный купец-манкари, один из тех, кто вчера был на рынке. Все присутствующие посмотрели на него, а он оглядел нас с Альерой и спросил:
— Остверы, что вы хотите за то, чтобы не трогать тела?
— А что дашь? — задал я ответный вопрос.
— Полсотни ваших иллиров.
— Ты как? — я посмотрел на Вирана.
— Нормально.
— Идет, — не торгуясь, согласились мы, так как цена за доспехи и оружие манкари, на тот момент, нам показалась приемлемой.
Купец снял с пояса тяжелый кожаный кошель, и было, хотел с презрением бросить его на песок. Однако, посмотрев на жреца и офицера, которые вперили в него тяжелые и, явно, отнюдь не дружелюбные взгляды, а затем снова на нас, он вложил шестисотграммовый мешочек мне в ладони, и я его принял.
Стражники тем временем все-таки смогли утихомирить краснокожих моряков. Судьи разошлись. Ристалище начало пустеть. А мы, кадеты военного лицея, уже через сорок минут, через транспортный телепорт покинули княжество Фертанг и отправились в Йонар, из которого уже послезавтра нам предстояло вернуться в серые учебные корпуса "Крестича".
И единственное, о чем бы я хотел еще упомянуть, это о том, что княжич Вилл, от имени своего отца преподнес всем нам скромные прощальные подарки. Кому-то шитый пояс, иному неплохой кинжал из личной коллекции Нумана Седьмого, а Альере бутылку старого хорошего вина. Ну, а мне, с подачи знающего о некоторых моих увлечениях Вилла, досталась копия старой книги, которая называлась "Краткие жизнеописания наиболее знаменитых выпускников военного лицея Шайгер". Написана она была восемьсот лет назад, неким полковником Трентом Ройхо.
Через полчаса начнется наш первый экзамен после возвращения в училище. И весь наш курс, пока имеется время, сидит в читальном зале библиотеки, и каждый кадет еще раз просматривает свои конспекты и листает справочники. В общем-то, экзамен не очень серьезный, и больше напоминает зачет, во время которого главное уверенно выдавать информацию, не сбиваться и показать, что ученик знает ответы на все вопросы преподавателей, которые будут касаться только трех предметов: основ магии, землеописания соседних государств и тактики имперской кавалерии. Но спрашивать станут строго, впрочем, как и всегда, и расслабляться не стоит, а не то живо лишат сна и заставят дополнительно предметы зубрить. Поэтому мы стараемся, как только можем, и я не исключение, листаю свою толстую тетрадь из серой имперской бумаги, с обложкой из тонкой кожи, и останавливаюсь на магии, разделе, который знаком мне менее всего.
