– Птенчик… да ты ведь меня боишься…
– Тебя все боятся, – рассмеялся Кай.
– И даже ты?
– О! Я особенно. Как дела на большой земле?
– Ну, как… – она пожала плечами. – Тебе лучше бы пока не отсвечивать в центре кольца. В Полисе ждут с распростертыми объятиями, но, насколько помню, ты не слишком в него стремишься.
Тот кивнул.
– Мне все равно пока на Фрунзенскую, – заметил он.
– На Красную линию? – удивилась Мара. – Чего ты забыл у этих упырей?
Симонов вздрогнул, но вовремя взял себя в руки. Перечить новой знакомой точно не следовало: не закончилось бы это ничем хорошим и, наверняка, пагубно отразилось бы на здоровье.
– Ты ведь знаешь мою позицию, – сказал Кай. – Для меня и Красная линия, и Ганза, и Рейх мазаны одним миром. А Полис… он всего лишь видимость волшебной страны. Резервация либерально настроенной интеллигенции, цепляющейся за давно отжившие ценности.
– Да знаю я тебя, знаю, не начинай, – махнула рукой на него Мара и потянулась к своему рюкзаку. – Вот у меня здесь колбаса есть и сало. Угощайтесь.
Знакомство, начавшееся не слишком радушно, постепенно перетекло в новую фазу. Влада накормили от пуза, мотивируя тем, что на такого костлявого никогда не посмотрит никто приличный. От костра пыхало жаром. Мгла вокруг казалась уютной, и его очень скоро начало клонить в сон.
Дрема была легкой и приятной. Виделось что-то удивительное и сказочное, а вокруг словно бы шумел ночной лес, как его описывали в книгах, шелестел в листве ветер и где-то очень-очень далеко ухал филин.
– Мара…
– Ладно тебе, Кай, спит он. Ты чего же, мальчишки вдруг застеснялся? – в ее голосе недоумение мешалось с лукавым заигрыванием и озорной подначкой.
– Я? Мне-то чего? – тихо фыркнул Кай. – Мне только расстегнуть.
– Здесь?
– М… да… – едва слышным стоном.
Щекам стало жарко и сквозь сон, и само сновидение вмиг сменилось чем-то душным и томным.
– Кай… а ты вот сюда надави. Да!.. Только ты умеешь, как… нужно…
– Ты мне льстишь, – прошептал сталкер и шумно вздохнул. – Ты тоже… весьма…
«Утро» наступило быстро. Парень выспался так, как давно уже не случалось, сладко потянулся, открыл глаза.
Костер за ночь потух, остались лишь краснеющие угольки. Но главное, исчезла его новая знакомая. И вещи ее – тоже. Словно и не было. Будто Владу она лишь привиделась.
– Доброго утра, – поприветствовал его Кай, тоже отдохнувший и довольный.
– А…
– Мара ушла два часа назад, сказала, что будить тебя ей жалко. Просила чмокнуть от нее в знак прощания, но я, извини уж, предпочту воздержаться от подобного проявления чувств, – сообщил сталкер и рассмеялся.
– А она действительно… – начал было парень.
– Вне всяких сомнений. Она возглавляла первые группы, начавшие выходить на поверхность сразу после Катаклизма, – покивал Кай. – Я, как тебе известно, ликвидатор, а Мара у нас – целый профессор биологии, генетик. Кандидатскую, правда, защищала уже в Полисе. Потому мне не удивителен ее интерес именно к Чертановской.
– И вы… вместе? – Влад не успел прикусить язык. – Извини.
– Хорошие друзья, – ничуть не смутившись, ответил Кай.
– Ты в Мару влюбился, что ли? Она, надо признать, умеет очаровывать.
– Я вовсе не…
– Дружеские отношения всяко приятнее семейных, – заметил Кай. – В отношении обоюдного удовольствия – тем паче.
Симонов кивнул, хотя и не понял. На Нагатинской спали друг с другом в основном лишь устоявшиеся пары. Женщины строили глазки и флиртовали, но опасность случайного залета висела над каждой дамокловым мечом. Удивительно, что Мара об этом не думала. Или, может быть, она, наоборот, хотела ребенка?..
– Что-то ты снова не о том задумался, – заметил Кай. – Нам здесь еды оставили. Позавтракаем и отправимся дальше, если ты не против.
Парень не был против.
– А если с ней что-нибудь случится на этой чертовой станции? – спросил он.
– То я отправлюсь ее разыскивать. Ты со мной?
– Да, конечно! – ответил Влад раньше, чем вспомнил о намерении остаться на Фрунзенской.
«Вот почему люди как люди живут, а со мной случается все, словно по закону подлости? – размышлял Влад, глядя, как бритоголовый фашист в темном облачении и в кепи суетится возле наспех разведенного костерка. – Кай словно в воду глядел, затевая тот разговор про невмешательство».
Чиновник не соврал, пересказывая слухи. В кои-то веки те не преувеличивали.
Они не наткнулись на ватагу головой ушибленных мордоворотов – повезло. Хоть Кай и утверждал, будто сталкерам ничего не угрожает, но Владу не слишком в это верилось. Пятеро фашистов, отставших от основной группы (Ганс говорил, та насчитывала человек тридцать), выпрыгнули на них из темноты, подобно кровожадным мутантам.
Вспоминая их встречу, парень одновременно и ругал себя за отсутствие должной реакции (а если бы действительно напали твари, неужели так и завис бы с открытым ртом, безропотно позволяя себя сожрать?), и радовался ей. Ведь если бы он схватился за автомат и дал очередь в грудь ближайшего идиота, то наверняка подставил бы Кая, да и прочих сталкеров, в число которых теперь входил. Доказывай потом, что не верблюд трехгорбый, и они сами напросились.
