Светлана, если это была она, рванула напрямик, через кусты и бурелом. Ее не было видно, но было хорошо, очень хорошо слышно — ее выдавал треск валежника. Тренер крался за ней, ступая мягко и почти неслышно, как барс. Ведомый охотничьим инстинктом, он срезал углы, ловко обходил препятствия и неумолимо приближался к своей добыче.
Подойдя к беглянке на пару метров, он сбросил с себя рюкзак, достал из тубуса биту и, взяв ее, как двуручный меч, сделал короткий замах.
— Ой… мамочки… — пролепетала Светлана (теперь уже не оставалось никаких сомнений, что это она) и беспомощно прикрылась руками. Но Садовский успел перехватить биту и отшвырнуть ее в сторону.
— А, это ты, — почти по-приятельски произнес тренер и нанес один из своих коварных, скрытных, зубодробительных ударов. Садовского опрокинуло навзничь, как от мощной взрывной волны. Он даже не успел понять, что произошло — лишь почувствовал, как на него навалилась какая-то неподъемная тяжесть и хрустнуло что-то в груди.
— Обратного отсчета не будет, — прохрипел тренер и нанес еще один сокрушительный удар — на этот раз амплитудный. Несколько секунд Садовский находился в отключке, а когда пришел в себя увидел странную картину — тренер лежит рядом с ним без сознания, а над ним с битой наперевес стоит Алена.
— Участнице боев без правил — любовь без границ! — выдавил из себя Садовский. Кажется, этот мордоворот сломал ему челюсть.
— Можешь не благодарить. Поле боя осталось за тобой… — буднично произнесла Алена и помогла ему подняться.
— Что, прямо по башке? — удивился он, глядя на распростертое тело Инженера.
— Я не специально. Так получилось. Просто вернула долг. Не люблю быть кому-то должна…
— Долг? Прости, я что-то плохо соображаю…
— Не будем вдаваться. Старая история…
Перед глазами Садовского всплыл поразивший его недавно эпизод — спарринг Алены с тренером. Судя по тому, с какой беспощадностью она молотила его своими хрупкими руками и ногами, как отчаянно кидалась в атаку на заведомо более сильного противника инстинкт самосохранения был снят у нее с тормозов. А может быть и вовсе отсутствовал. Это не было похоже на тренировку. Это была настоящая рубка — жестокая и бескомпромиссная…
Что за этим скрывалось можно было только догадываться. Но точно не рутина тренировочного процесса и не инфантильное желание ученика превзойти своего учителя. Что-то другое, гораздо более серьезное.
— Объясните мне, что тут происходит, — потребовал Садовский, с интересом наблюдая за сонмом звездочек, вращающихся у него перед газами. Он слишком резко поднялся.
— Они хотели… То есть не хотели… — попыталась заговорить Светлана и заплакала так обреченно, словно иссякли ее последние силы.
— Короче, вчера мы обнаружили один из схронов, обозначенных в письме штурмбаннфюрера Краузе, — сказала Алена. — И в нем — серебряный оклад с древней иконы.
— С той самой… которая пропала… во время войны, — всхлипывая и шмыгая носом, сказал Светлана. — Чудотворный о-образ… Старорусской Божией Матери…
Попискивая, как мышка-норушка, она тоненько заплакала. А когда немного успокоилась — доходчиво, вполне профессионально, будто повторяя заученный текст, объяснила, что утерянная икона представляет собой необыкновенную ценность. Она датируется началом XIII века и сочетает в себе особенности Тихвинской и Грузинской Богородицы.
Пока она все это рассказывала Садовский обнаружил в рюкзаке Инженера подлинник неотправленного письма Краузе, перевод и обгоревшую икону с изображением головы младенца Иисуса.
Алена осветила ее фонариком.
— Боже, а это у вас откуда!? — всплеснул руками Светлана. — Это же она! Или нет?
— Кто она? — терпеливо поинтересовался Садовский.
— Та самая икона. Посмотрите — взор младенца обращён влево и вверх, туда, где должна находиться Пречистая Дева. Вот если бы знать еще расположение его правой ступни… Тогда бы я сказала с полной уверенностью… Откуда она у него? И почему так обгорела?
— Украл. У блаженного Алексия.
— А где…
— Это надо у самого старика спросить, — предвосхищая ее вопрос, сказал Садовский. — Меня волнует другое — что делать с этим?
Обездвиженный Инженер лежал все в той же позе, распластавшись на земле. Лицо его было нахмурено, словно он был чем-то крайне недоволен или раздражен. Алена направила луч фонарика на его голову.
— Башка у него крепкая. В худшем случае сотрясение, — констатировала она. — Ничего, оклемается. Давайте думать, что делать нам… Оставаться здесь нельзя…
— Для начала предлагаю пройти к моему авто, — галантно предложил Садовский.
— Неплохая идея. Надо только вещички собрать. И тихо сняться с места, — сказала Алена.
— А если этот поднимет тревогу? — опасливо спросила Светлана.
Теперь все они называли Инженера не иначе как «этот».
— Не поднимет, — с уверенностью сказала Алена. — Судя по содержимому его рюкзака он сам хотел смыться…
— Почему они хотели от тебя избавится? — спросил Садовский.
