Она произнесла эти слова и поразилась тому, что они прозвучали совершенно искренне. Она внимательно посмотрела на Дэвида. Его лицо снова заставило всколыхнуться теплую волну в ее душе. Она видела, что его лоб слишком высок, видела небольшой шрам, белевший поперек брови. И улыбка у него была заметно кривоватой.
Но Тэлли теперь смотрела на него другими глазами, и лицо Дэвида казалось ей красивым. Тепло его тела прогоняло осеннюю прохладу, и Тэлли подвинулась ближе.
– Шэй очень старалась оправдаться за свою трусость, – сказал Дэвид, – и за то, что дала тебе зашифрованные инструкции, хотя обещала мне, что не станет этого делать. Теперь она решила, что Дым – самое лучшее место на свете. И что я – самый лучший человек на свете. Потому что привел ее сюда.
– Ты ей на самом деле нравишься, Дэвид.
– И мне она тоже нравится. Но просто она не…
– Что?
– Несерьезная. Не такая, как ты.
Тэлли отвела взгляд. Мысли путались у нее в голове. Она понимала, что должна сдержать свое обещание сейчас, иначе это у нее больше никогда не получится. Ее пальцы потянулись к медальону-сердечку.
– Дэвид.
– Да, я заметил это украшение. После твоей улыбки это было второе, что я заметил.
– Ты понимаешь, что кто-то мне это подарил.
– Догадываюсь.
– И я… я рассказала им про Дым.
Дэвид кивнул.
– И насчет этого я тоже догадался.
– И ты на меня не сердишься?
Он пожал плечами.
– Ты мне ничего не обещала. Я с тобой даже знаком не был.
– Но ты все-таки…
Дэвид смотрел ей в глаза, его лицо снова излучало тепло и радость. Тэлли отвела взгляд и попыталась утопить свои неправильные чувства в море белых цветов.
Дэвид негромко вздохнул.
– Придя сюда, ты оставила позади очень многое – родителей, родной город, всю свою жизнь. И тебе начинает нравиться Дым, я это вижу. Ты воспринимаешь то, чем мы тут занимаемся, так, как это не дано большинству беженцев.
– Мне тут нравится. Но может быть… у меня не получится остаться.
Дэвид улыбнулся.
– Понимаю. Послушай, я тебя не тороплю. Может быть, тот, кто подарил тебе это сердечко, появится, а может быть, нет. Может быть, ты к нему вернешься. Но пока… не могла ли бы ты кое-что сделать для меня?
– Конечно. Что?
Дэвид поднялся и протянул Тэлли руку.
– Я бы хотел познакомить тебя с моими родителями.
Они стали спускаться с холма по дальнему склону, по крутой и узкой тропке. Дэвид быстро уводил Тэлли в темноту, без колебаний находя дорогу, хотя тропа была почти не видна. Тэлли оставалось только поспевать за ним. Весь день она получала удар за ударом, и вот теперь – это надо же! – ей предстояло знакомство с родителями Дэвида. Меньше всего она ожидала чего-либо подобного после того, как показала ему свой медальон и сказала, что проболталась насчет Дыма. Дэвид вел себя так, как не повел бы никто из ее знакомых. Может быть, потому, что вырос здесь, вдалеке от городских обычаев. А может быть, он просто был… другой.
Знакомые очертания холмов остались позади, в стороне возник крутой горный склон.
– Твои родители живут не в Дыме?
– Нет. Это слишком опасно.
– Из-за чего опасно?
– Отчасти из-за того, о чем я рассказывал тебе в первый день, в пещере на железной дороге.
– О твоей тайне? О том, что ты родился и вырос не в городе, а здесь, на природе?
Дэвид остановился, обернулся и посмотрел на Тэлли в темноте.
– Дело не только в этом.
– А в чем?
– Пусть они сами тебе расскажут.
Через несколько минут на темном склоне горы стал виден небольшой квадратик тусклого света. Тэлли поняла, что это окно и свет, горящий за задернутой темно-красной шторой. Дом, стоящий на склоне горы, казалось, наполовину зарылся в землю.
На расстоянии броска камня Дэвид остановился.
– Не хотелось бы их застать врасплох. Еще испугаются, – сказал он и прокричал: – Привет!
Через секунду открылась дверь, появилась широкая полоса света.
– Дэвид? – окликнул женский голос. Дверь открылась шире, Дэвида и Тэлли залил свет. – Эз, это Дэвид.
Они подошли ближе, и Тэлли увидела, что на пороге стоит пожилая уродка. Трудно было сказать, моложе или старше Босса эта женщина, но смотреть на нее было не так страшно. Глаза у нее сияли, совсем как у красотки, а когда она крепко обняла сына, ее лицо озарилось теплой улыбкой.
– Привет, мам.
– А ты, наверное, Тэлли?
– Рада с вами познакомиться.
«Руку, что ли, надо пожать?» – гадала Тэлли. В городе не принято было проводить много времени с родителями других уродцев – только если ты гостил у кого-то из ребят на каникулах.
В хижине было намного теплее, чем в домах поселка, а деревянные половицы оказались очень гладкими. Видимо, родители Дэвида жили здесь так долго, что их шаги успели отполировать пол. Хижина почему-то выглядела солиднее, прочнее любой из построек Дыма. Тэлли поняла, что дом и в самом деле врыт в гору. Одна из стен представляла собой голую скальную породу, покрытую каким-то прозрачным герметиком.
– Я тоже рада познакомиться с тобой, Тэлли, – сказала мать Дэвида.
«Как же ее зовут?» – подумала Тэлли. Дэвид всегда говорил о своих родителях, называя их «мама» и «папа», а Тэлли Сола и Элли так звала только в детстве.
