Он смеется. Думает, шучу. Выгибает густую темную бровь. Красивая бровь. Красивое лицо. Красивая голова. Красивое тело. Женатое тело.
Вот придурок…
Заметив, что я его разглядываю, мой попутчик обольстительно улыбается. Вот только изучаю я его совсем не с той целью, с какой ему хотелось бы. Просто пытаюсь угадать, скольких женщин помимо жены он соблазнил.
Бедная его жена…
Лифт останавливается на десятом, а мужчина опять обращает внимание на вырез моей футболки.
— Могу помочь. — Он кивает на чемодан.
Красивый голос. Интересно, сколько девушек повелось на соблазнительный голос этого женатого мужчины?..
Он подходит ко мне и решительно давит на кнопку, закрывающую двери.
Я, глядя на него в упор, жму на другую, чтобы снова их открыть.
— Сама справлюсь.
Незнакомец качает головой, словно все понял, однако его глаза по‑прежнему масленисто блестят, отчего моя неприязнь к нему только растет.
Он выходит из лифта и оборачивается.
— Еще увидимся, Тейт.
Хмурюсь. Неприятно — первые же два человека, которых я встретила в этом здании, уже в курсе, кто я такая.
Остаток пути еду в одиночестве. С остановками на каждом этаже, пока не доезжаю до восемнадцатого. Выхожу, достаю из кармана телефон и просматриваю переписку с Корбином. Не помню номер его квартиры. То ли 1816, то ли 1814.
Или 1826?..
Перед квартирой 1814 я останавливаюсь как вкопанная, потому что на полу, привалившись к двери номер 1816, спит пьяный парень.
Пожалуйста, только не 1816…
Отыскиваю нужное сообщение и досадливо морщусь. 1816.
Ну кто бы сомневался…
Медленно подхожу к двери, стараясь не разбудить спящего. Он полулежит спиной к двери, уткнувшись подбородком в грудь, ноги широко раскинуты. Еще и храпит.
— Простите… — бормочу я.
Никакой реакции.
Я дотрагиваюсь ногой до его плеча.
— Мне нужно попасть в эту квартиру.
Парень с трудом открывает глаза и упирается взглядом мне в ноги. Морщит лоб, медленно протягивает руку и тычет ею в мою коленку, словно ничего подобного в жизни не видел. Потом откидывается назад и опять засыпает.
Ну, отлично…
Корбин прилетит только завтра, я звоню ему, чтобы узнать, бояться ли мне этого пьяного или нет.
— Тейт? — говорит Корбин, даже не поздоровавшись.
— Да. Добралась хорошо, но в квартиру попасть не могу, потому что перед ее входом спит пьяный мужик. Какие будут предложения?
— Номер 1816? Уверена, что стоишь у нужной двери?
— Ответ утвердительный.
— Он точно пьяный?
— Ответ утвердительный.
— Странно… А одет во что?
— Какая разница во что?
— Если на нем форма пилота, скорее всего, местный. У дома договор с нашей авиакомпанией.
На пьяном — джинсы с черной футболкой, которые — не могу не отметить — очень ему идут.
— На нем нет формы.
— Можешь попасть в квартиру, не разбудив этого типа?
— Сначала его нужно подвинуть. Если просто открыть дверь, он завалится внутрь.
Несколько мгновений Корбин молча раздумывает.
— Спустись на первый этаж и найди Кэпа, — наконец предлагает он. — Я его предупредил о твоем приезде. Пусть побудет с тобой, пока не зайдешь внутрь.
Я шесть часов провела за рулем и меньше всего на свете хочу опять спускаться на первый. Да и потом, какой толк от Кэпа в такой ситуации?
— Просто не вешай трубку, пока я не попаду в квартиру.
Собственный план мне больше по вкусу. Зажав телефон между плечом и ухом, я отыскиваю в сумочке ключ, который прислал Корбин. Вставляю в замочную скважину и поворачиваю. Однако чем шире открывается дверь, тем дальше заваливается пьяный. Он недовольно мычит, но глаз не открывает.
— Жаль, он в отключке, — говорю я в телефон. — Выглядит ничего так.
— Тейт, просто войди в квартиру и запри дверь, чтобы я мог спокойно повесить трубку!
Закатываю глаза. Братец неисправим. Боюсь, мой переезд плохо скажется на наших отношениях, особенно если вспомнить, как он вечно меня опекал. Впрочем, выбора нет: я ни работу не успела найти, ни квартиру снять, ни освоиться на новом месте до начала учебного года.
Надеюсь, в этот раз все будет иначе. Корбину двадцать пять, а мне двадцать три, и если мы не сумеем поладить лучше, чем в детстве, значит, нам обоим еще только предстоит повзрослеть.
Думаю, все зависит в первую очередь от Корбина — от того, насколько он изменился с тех пор, как мы последний раз жили вместе. Тогда критика брата обрушивалась на каждого парня, с которым я встречалась, — а заодно на всех моих друзей, и вообще, любой мой выбор, даже колледж, куда я решила поступить. Впрочем, его мнение никогда меня не волновало. Последние несколько лет мы жили порознь, Корбин наконец‑то от меня отстал, и мой переезд послужит для нас окончательной проверкой на терпимость.
Я забрасываю сумочку на плечо, но она цепляется за чемодан и падает на пол. Левой рукой я крепко стискиваю ручку, чтобы дверь не открылась и пьяный не рухнул внутрь. Ногой упираюсь ему в плечо — хочу сдвинуть в сторону. Безрезультатно.
— Корбин, он слишком тяжелый. Придется прервать разговор, чтобы освободить обе руки.
— Нет, не надо. Положи телефон в карман, но не отключайся.
Я осматриваю себя: футболка, легинсы.
— Карманов нет, так что отправляешься в лифчик.
