Мы не виделись почти полгода. Иногда не осознаешь, как сильно скучаешь по кому‑то, пока вновь с ним не встретишься. Впрочем, в нашем случае это не так. По Корбину я тоскую постоянно. Хотя порой его назойливая опека и действует мне на нервы, она свидетельствует о нашей близости.
Корбин дергает меня за волосы.
— Отросли. Мне нравится.
По‑моему, так надолго мы еще не разлучались. Я убираю прядку с его лба.
— И твои. Но мне не нравится.
Улыбаюсь, чтобы Корбин не подумал, будто я серьезно. На самом деле я люблю его слегла небрежный вид. Все говорят, что мы с братом очень похожи, но сама я особого сходства не нахожу. Кожа у Корбина смуглее — всегда ему завидовала. Волосы у нас одного темно‑каштанового цвета, а вот черты лица разные, особенно глаза. Мама всегда говорила, что, если соединить наши глаза вместе, получится дерево: его — зеленые, как листва, мои — коричневые, словно кора. В детстве я мечтала, чтобы листья достались мне, потому что любила зеленый цвет.
Корбин кивком приветствует Майлза.
— Привет, дружище. Тяжелая ночка? — спрашивает он и смеется. Ему прекрасно известно, какая именно ночь выдалась у Майлза.
Майлз протискивается мимо нас.
— Понятия не имею, — бурчит он. — Ничего не помню.
Заходит на кухню и достает из шкафа кружку, прям как в собственной квартире.
Не нравится мне это.
Не нравится Майлз, который чувствует себя здесь как дома.
Майлз по‑хозяйски отыскивает в другом шкафу баночку аспирина, наливает в чашку воды и забрасывает в рот две таблетки.
— Все вещи перенесла? — спрашивает Корбин.
— Нет. Пришлось твоим соседом заниматься большую часть времени.
Майлз нервно откашливается, моет кружку и возвращает в шкаф. Заметив его смущение, невольно смеюсь. Забавно, что он понятия не имеет, как провел ночь. Забавно даже, что мысль о близости со мной ему неприятна. Готова и дальше продолжать эту игру ради собственного извращенного удовольствия.
Корбин смотрит на меня так, будто догадался, что я затеяла.
Майлз выходит из кухни, бросает на меня косой взгляд и тут же поворачивается к Корбину.
— Ушел бы давно, но не могу найти свой ключ. Запасной у тебя?
Корбин достает из комода ключ, бросает Майлзу, тот ловит.
— Можешь вернуться через час и помочь с вещами Тейт? Сначала хочу принять душ.
Майлз кивает и тут же посылает мне быстрый взгляд, стоит только Корбину отвернуться.
— Поболтаем попозже, когда будет не так рано, — говорит мне брат.
Хотя мы и жили вместе целых семь лет назад, он прекрасно помнит, что по утрам я не расположена к долгим беседам. А вот его соседу, к несчастью, это неизвестно.
Когда Корбин уходит к себе в спальню, я разворачиваюсь лицом к Майлзу. Он выжидательно смотрит на меня, будто до сих пор надеется получить ответы на вопросы.
Мечтаю, чтобы он поскорее ушел, поэтому высказываю все сразу:
— Вчера вечером я нашла тебя пьяным в коридоре. Кто ты такой, я не знала, а когда ты пытался залезть в квартиру, прищемила тебе руку дверью. Она не сломана — я проверяла. Ушиб, не более того. Просто приложи лед и забинтуй на пару часов. И нет, между нами ничего не было. Я помогла тебе сюда войти и ушла спать. Твой мобильник валяется на полу у двери, где ты его и оставил, потому что был так пьян, что на ногах не стоял.
Я направляюсь в свою комнату, чтобы избежать его сверлящего взгляда. На пороге резко оборачиваюсь и говорю:
— Через час, когда вернешься, а я как следует проснусь, можем попробовать еще раз.
Он стискивает зубы.
— Что попробовать?
— Познакомиться, как полагается.
Я захлопываю дверь, чтобы создать преграду между собой и этим голосом. Этим взглядом.
— Сколько коробок? — спрашивает Корбин, обуваясь.
Я беру со стола ключи.
— Шесть. Плюс три чемодана и одежда на плечиках.
Корбин громко стучит в дверь напротив и направляется к лифту.
— Маме сообщила, что нормально добралась?
— Да, вчера эсэмэску скинула.
Я слышу, как открывается дверь соседской квартиры, но в лифт вхожу, не оборачиваясь.
Как только возникает Майлз, чувствую: бой проигран. Сражение, которое я вела, сама о том не подозревая. Вообще такое не часто бывает, но если уж меня и влечет к парню, я предпочитаю, чтобы это был тот, к кому я готова испытывать влечение.
А в отношении Майлза я не хочу ничего чувствовать. Не хочу, чтобы меня тянуло к мужчине, который напивается до беспамятства, рыдает из‑за баб и даже не помнит, спал он со мной или нет. Хотя трудно не замечать его присутствия, когда оно заполняет все вокруг.
— Пару раз туда и обратно, — говорит Корбин и жмет на кнопку первого этажа.
Майлз пристально глядит на меня. Сохраняет суровый вид, и я не понимаю, что за ним кроется. В ответ смотрю вызывающе. Как бы ни шло ему это выражение, я все еще рассчитываю на благодарность.
— Добрый день! — наконец произносит Майлз, делает шаг вперед и протягивает мне руку, грубо нарушая неписаные правила лифтового этикета. — Майлз Арчер, ваш сосед из квартиры напротив.
Я в замешательстве.
— По‑моему, это мы уже выяснили.
— Просто решил начать сначала, — говорит он, приподняв одну бровь. — Познакомиться как полагается.
А, ну да, я же сама так хотела.
Жму ему руку.
