Папа просит меня открыть дверь, а сам отправляется в кухню, чтобы закончить приготовления к ужину. Я на миг закрываю глаза и обещаю маме, что буду приветлив с Лисой, но она все равно останется для меня просто Лисой.
Отпираю дверь.
— Майлз?
Лиса совсем не похожа на маму. Ростом ниже и далеко не такая красивая. Они очень разные, их невозможно сравнивать, поэтому я и не пытаюсь. Для меня она — просто гостья.
— А вы, должно быть, Лиса. Приятно познакомиться. — Указываю через плечо: — Папа на кухне.
Лиса обнимает меня. Проходит несколько секунд, прежде чем я отвечаю на ее прикосновение, так что выходит довольно неловко.
Я ловлю взгляд девушки, стоящей позади нее.
Стоящая позади нее девушка ловит мой.
— Майлз? — потрясенно шепчет она.
Голос Рейчел похож на материнский, но звучит печальнее.
Лиса переводит взгляд с меня на дочь и обратно.
— Вы что, знакомы?
Рейчел не кивает.
Я тоже.
Наше взаимное разочарование стекло на пол и образовало лужицу невыплаканных слез.
— Он… Он…
Рейчел в замешательстве, я прихожу ей на помощь.
— Мы учимся в одной школе, — выпаливаю я.
Зря я это сделал. На самом деле мне хочется объявить: «Рейчел — девушка, которую я скоро полюблю».
Но такого я сказать не могу. Слишком очевидно, что нас ждет. Я не имею права любить Рейчел, потому что она, вероятно, станет моей сводной сестрой.
Второй раз за вечер к горлу подкатывает тошнота.
Лиса улыбается и потирает руки.
— Вот и замечательно! А я‑то волновалась…
Приходит папа. Обнимает Лису. Здоровается с Рейчел, говорит, что рад ее видеть.
Папа знаком с Рейчел.
Рейчел знакома с папой.
Папа — жених Лисы.
Папа часто ездит в Феникс.
Начал ездить еще до того, как умерла мама…
Папа мерзавец.
— А Майлз и Рейчел уже знакомы, — сообщает Лиса.
Отец облегченно улыбается.
— Хорошо, хорошо, — произносит он, как будто, если повторить это слово дважды, оно сможет что‑то исправить.
Нет.
Не хорошо, не хорошо.
Плохо, плохо.
— Значит, всем нам будет не так неловко, — смеется он.
Я смотрю на Рейчел.
Рейчел глядит на меня.
Глаза у нее грустные.
Мои мысли еще тоскливее.
Рейчел медленно входит в квартиру, избегая моего взгляда, шагает, смотря себе под ноги.
В жизни не видел такой печальной картины.
Я захлопываю дверь.
В жизни не закрывал таких печальных дверей.
— На День благодарения не работаешь? — спрашивает мама.
Я подношу мобильник к другому уху и достаю из сумочки ключ.
— На День благодарения — нет, а вот на Рождество — да. Я теперь тружусь только по субботам и воскресеньям.
— Хорошо. Передай Корбину, что мы все еще живы — на случай, если захочет нам позвонить.
Я смеюсь.
— Передам. Люблю тебя.
Жму на отбой и кладу телефон в карман медицинской формы.
Это всего лишь подработка, но главное — начало положено. Сегодня у меня был последний день предварительного обучения, и завтра я приступлю к своим обязанностям.
Работа мне нравится. Первое же собеседование — и меня взяли! Даже не ожидала. С учебой тоже все в порядке. По будням я в колледже — слушаю лекции или прохожу практику, а по выходным работаю во вторую смену. Пока все идет как нельзя лучше.
И Сан‑Франциско мне нравится. Правда, я тут всего две недели, но уже подумываю, не остаться ли навсегда.
С Корбином мы живем мирно. Впрочем, он чаще на работе, чем дома, так что, полагаю, все дело в этом.
От мысли, что я наконец‑то нашла свое место в жизни, улыбаюсь и распахиваю входную дверь.
Вижу троих мужчин, из которых я знакома только с двумя, и моя улыбка тает.
На кухне Майлз, а на диване расселся женатый мерзавец из лифта.
Какого черта здесь делает Майлз?
Какого черта они все тут собрались?
Метнув сердитый взгляд на Майлза, скидываю туфли и кладу сумочку на стол. Корбин вернется только через два дня, и я надеялась провести вечер в тишине и покое — подготовиться к занятиям.
— Сегодня четверг, — сообщает Майлз, словно это все объясняет.
— Да, а завтра пятница, — парирую я и поворачиваюсь к двум остальным. — Что вы забыли в моей квартире?
Тощий белобрысый парень подходит ко мне и протягивает руку.
— Ты, должно быть, Тейт? Меня зовут Иэн. Я одноклассник Майлза и друг твоего брата. — Он указывает на мерзавца из лифта, который по‑прежнему сидит на диване. — А это Диллон.
Диллон кивает, однако не произносит ни слова. Да этого и не требуется. Его самодовольная ухмылка яснее ясного говорит, о чем он сейчас думает.
Майлз входит в гостиную, кивая в сторону телевизора.
— Это что‑то вроде традиции. По четвергам, если выходной у нас совпадает, мы вместе смотрим футбол.
Да плевать я хотела на их традицию.
— Корбина нет. Вы что, не можете посмотреть телевизор у тебя? Мне к занятиям нужно готовиться.
Майлз подает Диллону банку пива и оборачивается:
— У меня нет кабельного.
Кто бы сомневался.
— А жена Диллона не разрешает нам собираться у него.
Кто бы сомневался.
Я закатываю глаза и ухожу к себе, нечаянно хлопнув дверью.
