Обрадованный Макар направился от Ильи в ближайший супермаркет. Потому что любовь любовью, а о том, как елку наряжать, следует задуматься заранее. К Новому году на полках останется то еще убожество, ни выбирать не из чего, ни качество не внушает доверия. И чего-нибудь на ужин.
Глеб по обыкновению задержался на работе, пришел поздно, но – Макар воспарил – протянул ему вырвиглазно-красный пакет с узором из елок.
– Я не уверен, что тебе понравится все, что я купил, но некоторые вещички должны быть очень милыми, – улыбнулся он. И Макар расплылся в ответной улыбке: ему бесконечно нравилось, как Глеб улыбается: мягко, неназойливо, словно стыдясь чего-то, и как преображается его лицо, как прочерчиваются морщины под глазами, и к нему хочется прижаться и подставить голову под его руку.
– А я тоже чего-то купил, но, наверное, еще мало. Елок пока еще нет, только эти искусственные. Ты их видел? Это просто ужас какой-то, у наших соседей была искусственная елка, так у нас ершик для бутылок был похожий, вот правда! – тарахтел он, идя за ним.
– Забавно, – отозвался Глеб.
– Можно же еще такие в горшках купить, а потом высадить где-то, – не унимался Макар. – Это куда лучше даже, конечно, они и стоить будут куда больше, но все равно для экологии полезней.
– Конечно, – ответил Глеб.– С твоего позволения я переоденусь, и мы поужинаем.
Макар часто закивал головой, поднимая к груди пакет. Ужин – это святое.
Глеб задержался. Макар отправился, чтобы позвать его, и насторожился: Глеб стоял в гостиной и изучал ее.
– Глеб? – осторожно позвал его Макар.
Тот повернул к нему голову. И Макар испуганно заморгал под его острым, колючим взглядом. Его сердце пропустило удар, и еще один, когда Глеб подошел к окну вплотную. Он постоял немного, изучая тусклое зарево за ним, потрогал зачем-то батарею и повернулся к нему.
– Идем ужинать? – робко спросил Макар, втягивая голову в плечи.
Глеб улыбнулся своей привычной мягкой улыбкой.
– Конечно. Идем ужинать, – ответил он.
Даже если Макару примерещилась эта странная сцена, она упорно не оставляла его в покое. Глеб как будто примеривался к переменам в своей квартире – и своей жизни? Макар даже сходил в деканат и спросил, есть ли у него шанс на место в общежитии, на что ему предсказуемо рассмеялись в лицо. Ясинский зловеще замолчал, когда Макар уныло признался ему до начала первой пары, что скоро ему жить будет негде, и соответственно может ли он рассчитывать на помощь друзей, если его выставят за дверь в одном исподнем.
– Что, он узнал, что ты снова того… того? – неопределенно мотнул головой Ясинский.
– А я, блин, знаю, что он там себе узнал? – огрызнулся Макар и опустил подбородок на руку. – Откуда бы он узнал. Фигня, в общем.
– М-м. – Начал было Ясинский и умолк. – Думаю, пара недель там сойдет. Может, потом в мою въедешь. Я с ребятами поговорю, чтобы одну комнату тебе освободили. Если что.
Макар драматично вздохнул.
Ясинский покосился на него. Макар искренне переживал – это было бесспорно. Непохоже на него обычного и даже непохоже на те случаи, когда у него что-то не ладилось: Макар злился, нервничал, сердился, мог даже швырнуть что-то о стену или на пол, но так обреченно ждать своей участи быть выгнанным на улицу – это было настолько нехарактерным, что Ясинский не удержался и похлопал его по спине.
– Да все нормально будет, – неуверенно сказал он.
Макар дернулся, словно по нему разряд тока пропустили.
– Стасинька, – зло протянул он, – Стасинюлечка, ты себе сам-то веришь?
– Пошел ты, – буркнул Ясинский и отвернулся. Макар уронил голову на стол.
Словно чтобы встретить удар судьбы прямо и лицом к лицу, Макар требовал от Глеба любви и внимания в невероятных количествах. И казалось бы: ничего в его поведении не подтверждало страхи Макара, но тот взгляд в гостиной, эти загадочные разговоры, которые прекращались, когда Макар приближался, и этот дурацкий смартфон с паролем, который он начинал ненавидеть, – все это беспокоило Макара сильней и сильней.
Они поехали за елками; Макар настоял на целых пяти. Долго выбирали, Макар злился, Глеб подшучивал над ним с каменным лицом и следил, как тот рыскает между рядами саженцев в кадках, осматривая и обнюхивая каждую, а затем требует от работника отчета по каждой, полных инструкций по уходу и гарантии на то, что они будут стоять долго и основательно.
– Доволен, тиран? – спросил он, когда они приехали домой, перенесли елки, целых пять штук, которые Макар пока оставил стоять в прихожей и теперь оглядывал с самодовольным видом.
– Почти, – не сразу отозвался Макар, сосредоточенно кружась вокруг. – Игрушек на них явно мало, еще надо будет подумать и, может, веток каких притащить. Чтобы украсить, все такое. Но у нас же еще есть время, правда?
– Бесспорно, – весело отозвался Глеб. – Я полностью с тобой согласен. У нас еще есть время.
Он прошел мимо, мимоходом чмокнув его в щеку.
– До Нового года? – крикнул ему вслед Макар, враз переставший улыбаться, застывший рядом с елками со сжатыми кулаками.
