С этого момента я не стану опять её преследовать! Больше не буду бездомным, жалобным, псом, бегающим за хозяйкой и скулящим, чтобы она приняла его обратно! Пора идти дальше, несмотря на боль!
Я знаю, найдётся не один десяток женщин, готовых меня принять хоть сейчас. Да та же Настюха. Конечно, она не в моём вкусе, но для начала пойдёт, а там я в любой момент могу свалить. Она знает о этом и не будет претендовать на большее. А к большему с кем-то другим, я, пока, не готов.
Пока только отвлечься… Забыться… И постараться выкинуть Лизу из моего сердца…
Не буду торопиться, подожду, пока рыжая подстилка сама объявится…
Прошло десять дней…
Я решил взять пару недель отдыха от работы, хотя новогодние праздники — один из самых оживленных периодов в пластической хирургии. Пациенты рады такому большому количеству выходных дней, в которые можно спокойно отсидеться дома со следами от свежей операции. Обычно, в праздничные дни у хирургов всё расписано за несколько месяцев вперёд, но я, заранее, освободил эти дни, ещё тогда, когда мы с Лизой договорились поехать к деду на Рождество. А теперь я здесь, в промёрзшей насквозь, долбаной Самаре. Один. Пациенты каждый день звонят и умаляют взять их на операцию, но я не хочу. Устал. Просто дико устал! Пусть Бондаренко с Кирюшиным оперируют. Я, пока, не могу. Последнюю неделю, в ходе операций, зашивая разрезы, я каждый раз вспоминал другие раны и другую кровь на моих перчатках…
Чёрт! Я схожу с ума! Тихо и плавно погружаюсь в безумие!
Одно даёт слабую надежду отвлечься — вчера звонила Настюха, и я согласился встретиться. Так что, сегодня вечером еду к ней. Никогда бы не подумал, что этим всё обернётся… Может, всё-таки, отказаться? Нет, посмотрим, что она предложит. Хуже, всё равно уже не будет, а не понравится — уйду…
Я ехал в клинику, заполнить кое-какие бумаги, и сам не заметил, как, уже по-привычке, свернул на дорогу, проходящую мимо университета. Ну на фига я тут поехал? Знаю же, что Лиза в больнице. Да, если бы, даже и нет, я-то тут зачем?
Всё-таки, как обычно, повернув, голову в сторону монолитного, светло-жёлтого здания, я замечаю знакомую фигуру у входа. Торможу. И наблюдаю: Давыдов сгребает в охапку студентку из параллельного потока и начинает неоднозначно тискать её зад. И тут во мне всё закипает! Вся моя апатия, депрессия, угнетённость, все мои чувства чудесным образом преобразуются в чистый, стопроцентный, неразбавленный гнев!
Я выхожу из машины, со всей дури долбанув дверью и направляюсь к этому охеревшему, малолетнему ублюдку.
Глава 34
— Ты что творишь, гавнюк? — ору я, схватив его за грудки и трясу.
— Лука Алексеевич?.. — парень, явно, растерян.
— Ты заполучил самую лучшую девчонку, и что теперь? Можно дальше развлекаться, пока она там мучается? — я сдерживаюсь из последних сил, чтобы ему не врезать. — А может, она из-за тебя это сделала?
— Какую девчонку?.. Я ничего не понимаю… - эти слова пробуждает во мне зверя и я отрываю правую руку от ворота его куртки, сжимаю в стальной кулак и отвожу назад… — Лизу! Или у тебя их много?
— Лизку? Мы не встречаемся! И никогда не встречались! — он весь сжался, готовый получить удар.
И я вижу испуганного ребёнка, с огромными глазами, полными страха. Моя рука замирает в воздухе и резко падает вниз: — Что?
— Она пару раз обращала на меня внимание, но потом отказывалась куда-нибудь сходить, — я внимательно слушаю, всё ещё нервно сжимая челюсти. — А вы? Я видел вас в баре, Лука Алексеевич. Нет, я не осуждаю, мне вообще пофиг что, у кого и с кем, — парень замялся на мгновение — Просто меня только что осенило, что первый раз Лизка ко мне подсела, именно на вашей паре. Сечёте? — прозвенел звонок — Короче, разбирайтесь сами! Мне пора! — и парень скрылся за огромными дверями.
Я ничего не мог понять. В голове был полный венегрет. Одни вопросы, вопросы, тупые домыслы, догадки. Чёрт! Так не пойдёт! Я должен во всём разобраться.
Запрыгнув в Infiniti, я врубаю погромче Personal Jesus Мэрлина Мэнсона, жалея, что у меня нет чего-нибудь потяжелее. Ритмичные, орущие басы останавливают вереницу вопросов в моей голове. Несколько минут, и вот я уже нажимаю заветные 53 на домофоне.
— Кто?
— Лена, это Лука. Нужно поговорить…
— Хорошо, что ты приехал. Я хотела сама тебе позвонить, но дочь взяла с меня обещание, что я этого не сделаю. — начала Лена, когда мы расположились друг напротив друга за кухонным столом. — Я не могу больше смотреть, как вы оба страдаете. — она тяжело вздохнула, помешивая свой кофе и продолжила — Что именно ты хочешь узнать?
— Всё. Начиная с того дня, когда Лиза ушла от меня, — и я приготовился слушать.
Спустя два часа, я вышел на балкон и долго стоял, переваривая полученную информацию, не чувствуя холода, исходящего от ледяного ламината на полу. Эта горькая правда, насквозь пропитанная ложью, стягивала меня металлическим тросом, не давая глубоко вздохнуть.
