Катька остановилась даже. Смотрит на меня и уже хочет мне что-то придумать в ответ и сказать. А я успеваю за нее ответить.
– Только мне не надо сказки рассказывать, что ты уже с ними и так и эдак, и что у тебя уже был кто-то и ты с ними трахалась. Что? Опять врешь! Ну, что я говорила!
– А вот и не вру. Ты же мне даже сказать ничего не даешь. Заладила все одно и то же, не было и не было. А вот и нет! Было! Поняла!
– Ой, не могу! Держите меня. Сейчас интервью будем брать у самой матерой и прожженной …
– Только скажи! Только обзови меня так!
– А, что? Что ты так испугалась? Подумаешь, проституткой ее назовут? Ну и что! Меня мать все время, как пьяная так я у нее проститутка и все такое.
– Во, во. Она тебя, ты меня. Очень хорошо! Но если хочешь знать, то я не врала. Я уже была с ними. Так, что утри носик, сопельки свои подотри, тоже мне, проститутка малая!
– Что? Что ты сказала? – И я начинаю на нее наступать.
А она меня опять начинает обзывать. Я на нее замахнулась и хотела ударить, но пакет мой опять сам по себе раскрылся и все его содержание вылетело.
И пока я собираю снова в пакет все эти упаковки, обертки, она тоже присела рядом и опять потянулась за той же самой злополучной упаковкой. Схватила и протянула мне перед самым носом.
– Дай сюда! Слышишь! Отдай, не твое! Это мое!
– Чего ты? Оно же тебе не надо! Что? Так надо, все же! А ты, я не буду и никогда!
Я ее с силой толкнула, и она, как сидела на корточках, так и свалилась на бок. Упаковку эту злосчастную я подхватила и в карман себе положила. А Катька вскочила и в сердцах мне.
– Ты? Ты, дура безмозглая. Смотри, как я из-за тебя испачкалась! Всю курточку и платье вымазала. Я к ней, а она обиделась и, отталкивая меня. – Все! Пошла ты! – И быстро пошла назад, прочь.
Я тоже с обидой и вслед ей.
– А сама ты дура, Катька! Между прочим, если ты хочешь, я и сама пойду к ней, училке. Ты слышишь?
А Катька, видно не на шутку обиделась и пошла назад, не оборачиваясь и быстрым шагом.
– Катька! Катя! Ну, что ты? Ты, что, обиделась. Погоди! Слышишь! Вернись!
Катька скрылась за поворотом. Я осталась одна, и мне сразу же стало неуютно и тревожно. Ничего себе, думаю? Одна и черт знает где. На каком-то хуторе. Что мне теперь делать? Может за ней, следом, пока она не ушла?
И тут же припустила следом за ней. Страшно мне стало. От волнения я пропустила тот поворот, на котором мне было надо сворачивать за ней следом. И я спустя пять минут, пройдя сотни метров быстрым шагом, поняла, что я не туда иду. Развернулась и назад. Но опять, еще сильнее сбилась в этом хитром сплетении переулочков и тесных улочек, тропинок. Причем, что всего страшнее, так не обитаемых! Ни души вокруг. Одни маленькие и брошенные хозяевами садовые домики. Не сезон и к тому же быстро темнеет. Вот, чему я испугалась. Заметалась.
Выскочила на какую-то улочку и с ужасом услышала, а затем увидела, как на меня лают и бегут сразу же несколько собак. Я попятилась, оступилась и завалилась куда-то, за ветхий заборчик, попала внутрь брошенного участка и метнулась к домику, потому что собаки, оглушая меня громким лаем, уже лаяли перед самым носом, стараясь запрыгнуть и тяпнуть меня за ногу. Я рванула какую-то дверь, на мое счастье она поддалась и я, под громкие визг и непрерывный лай собак, повалилась наземь. Повалилась от того, что сразу же споткнулась на входе, потому, что, стараясь закрыть за собой плотно дверь, потянула ее слишком сильно, и ручка на двери оторвалась. Я обо что-то больно стукнулась спиной, попой, а потом головой, перекатилась и…
– Мама! – Только и успела крикнуть, потому что в следующее мгновение я с ужасом поняла, что полетела куда-то вниз, в какой-то подвал. Бахнулась не больно, но со страху даже не почувствовала никакой боли. Ощутила, что сижу на холодной и сырой земле, и в полной темноте. Сразу же вскочила и поняла, что я попала! Попала в западню. Сверху, довольно высоко плохо различался проем, в который я провалилась, а вокруг не было ничего. Только пустота, которую я обвела грязными руками, натыкаясь, все время на край земляной стены. Ничего себе. Вот я попала!
Принялась звать на помощь. Какой там! Только сорвала голос. Через пятнадцать минут я уже не кричала, а хрипела. Из ямы я плохо различала все звуки, но поначалу я еще слышала какое-то время лай собак, который все время ослабевал, а потом стих совсем. Все! Поняла я. Они отцепились, наконец, от меня, эти противные и страшные собаки. Вместе с наступившим облегчением я остро почувствовала тревогу. Что же мне делать? А где пакет? Может что-то есть в карманах? Полезла, но кроме той злополучной упаковки с презервативами я больше ничего не обнаружила, нащупала только ее. Ничего себе, подумала я, когда представила такую картину, как меня ослабевшую и без сознания поднимают и спасают, а из кармана вытаскивают эту самую упаковку. Вот же! Ну, точно все из-за этих противных мужиков. Все несчастья из-за них! Это уж точно! Никогда и нее за что с ними не буду!
