– Зачем там дополнительные войска? Мы разве собираемся воевать с Китаем? Единственное, что там нужно будет строить – это новые села и деревни для русских крестьян, которые захотят туда переехать. Причем строить потребуется заранее, чтобы крестьяне переехать сами захотели – но сейчас пахать уже поздно, а урожай собирать рано. Так что если этот вопрос поднять осенью, то поздно не будет. И тем более не будет, поскольку сначала нужно во-первых понять, сколько народу мы туда сможем реально перевезти – не говоря уже о том, чтобы разобраться, сколько вообще там их разместить можно. А во-вторых, нужно будет четко спланировать потребности переселяемого народа в тягле, живом и механическом, в орудиях труда, в скотине и посевном материале. Так что нужно рассчитывать на то, что почти год в Маньчжурии нам и делать ничего не надо будет, а потому и обсуждать тут, мне кажется, нечего.
Мышка что-то черкнула в своем блокноте, а Стишинский вопросительно поглядел на меня.
– Александр Семенович?
– Да, я просто хочу уточнить: ссыльных в Маньчжурию, как я понимаю, отправлять не будем?
– Да, им там делать тоже нечего. Хотя… давайте это обсудим после собрания.
– А можно мне спросить? – поинтересовался Леонид Борисович. – Как раз по поводу ссыльных.
– Пожалуйста, слушаю вас.
– Я по поводу ссыльных…
– Я понял, а что конкретно вас интересует?
– Насколько стало известно, вашим указом большинству из них изменено место отбывания ссылки, и некоторые из моих знакомых этим весьма недовольны…
– Леонид Борисович, ссылка – это наказание за нарушение закона. Наказание за преступления против народа, а вовсе не отдых на природе. И государство определяет, как именно наказывать преступников. Мое мнение заключается в том, что превращать наказание в каникулы на природе будет неправильно, ведь в таком случае наказанные не смогут осознать свою вину и исправиться.
– Вы считаете тех, кто борется за права простого народа, преступниками? – Иосиф Виссарионович мои слова принял, вероятно, слишком близко к сердцу.
– Вовсе нет, я считаю преступниками тех, кто прикрываясь громкой фразеологией о защите прав народа, делает этому народу лишь хуже. Точнее даже не так…
– Прикрываясь?!
– Дослушайте все же. Преступники – это те, кто использует, причем сознательно, такую фразеологию для достижения личных выгод или…
– То есть для вас я ищу личных выгод?
– … или заставляет других им эти выгоды предоставлять. С помощью обмана, запугивания… а вы – всего лишь одна из жертв подобных преступников. Откровенно говоря, тут собрались большей частью именно жертвы…
Мышка с ужасом смотрела на вскочивших и пытающихся переорать друг друга мужчин, Дарья, забившись в самый уголок, символизировала собой "единство и борьбу противоположностей": ей тоже было страшновато, но любопытство пересиливало. Стишинский, вероятно не раз видевший подобное на заседаниях Госсовета, спокойно оглядывал возмущенных моими словами мужчин, Слава сидел молча, но было видно, что ему тоже очень хочется вставить слово. Еще дед сидел, тихонько посмеиваясь про себя. А Иосиф Виссарионович внешне спокойно ждал своей очереди высказаться. Но пока такую возможность я ему предоставлять не собирался:
– Тихо! – проорал я так, что все невольно замолчали. – Поскольку я знаю взгляды всех собравшихся, причем взгляды, многие из которых я просто не могу разделить, прежде чем продолжить я вынужден попросить всех определиться с терминологией – иначе мы минимум до конца дня будем тут сидеть и слушать взаимные упреки, если так можно назвать этот базар. Итак, за исключением господина Стишинского, капитана Волкова и присутствующих здесь дам все собравшиеся считают себя последователями Маркса, я верно понимаю?
– Близко к истине – тихо проговорил Слава.
– То есть вы признаете себя идиотами и жертвами обмана, и я поясню, почему. Тихо! Даница, убери пистолет и чтобы больше я его никогда в этой комнате не видел! И прошу учесть: все, здесь сейчас собравшиеся, являются людьми не просто хорошими, а замечательными, от которых зависит будущее всей нашей страны. Просто они этого пока не совсем понимают, однако я им объясню все без стрельбы. Быстро объясню, но пока я объясняю, они посидят молча.
– Я прослежу, Александр Владимирович.
– Даница, ножами тоже не маши, и вообще, никакого оружия…
Даница, возникшая в комнате, как всегда, ниоткуда, что-то тихонько прорычала в ответ, но ее всё равно все расслышали в установившейся тишине:
– Хорошо, я прослежу без оружия.
– Итак, как обещал, быстро объясню, почему все присутствующие здесь марксисты являются жертвами обмана. Иосиф Виссарионович, вы, если мне память не изменяет, в Батуме от лица рабочих требовали прибавки в оплате, так? Ответьте мне, из каких средств эта прибавка должна была выплачиваться?
– Из прибылей капиталистов…
– А откуда – если судить по Марксу – эта прибыль берется? Господа марксисты, мы ведем сейчас теоретическую дискуссию, кто в состоянии ответить?
– Капиталист отбирает прибавочную стоимость у рабочих – с видом учителя, объясняющего материал двоечнику, ответил Красин.
