Вот как раз после этих слов народ замолчал и стал подтягиваться поближе к броневику. Но все же держа дистанцию, ближе метров пятнадцати не подходя: пока город чистили от хулиганов и нищих, очень многие успели увидеть (а еще больше народу услышало), что "девичья полиция" сначала стреляет, а потом смотрит в кого – и что "пулеметы у них по дюжине человек одной пулей прошивают". Не пробивают, конечно – но результаты плотных очередей из десятка стволов, продемонстрированных при зачистке парочки "малин", породил весьма интересные легенды.
– … и из-за этого вы все и остаетесь без работы. Но я пришел не для того, чтобы ругать рукожопых дармоедов, а для того, чтобы рассказать почему вы вдруг попали в такую задницу и посоветовать, как из нее выбраться.
Напор толпы на впередистоящих несколько ослаб, люди стали все же слушать, что я говорю, и я продолжил:
– Казна отменила все заказы заводу на паровозы, вагоны, рельсы… вообще на все, что вы делаете. И отменила по простой причине: поскольку хорошо вы работать не умеете, все, что вы делаете, получается слишком дорогим. Вот взять к примеру паровоз, ту же "овечку": путиловский паровоз завод хочет продавать за сорок восемь тысяч рублей. И какой идиот будет такой паровоз покупать, если тот же паровоз с Сормовского завода предлагается за сорок одну тысячу, а с Брянского завода – вообще по тридцать девять? На тех заводах паровоз делает меньше рабочих, и делают они его быстрее – потому что работать умеют. Нормальный вагон с Брянского завода идет по две с небольшим тысячи, а с Путиловского – просят уже почти три. Путиловский рельс идет по два рубля за пуд, а брянский – по полтора. С вашего завода все выходит слишком дорого, и выходит так потому что вы хорошо работать так и не научились!
– Это мы работать хорошо не умеем? – раздался возмущенный голос из толпы.
– Не умеете. Вы вообще ничего нормально делать не умеете. Работать не умеете, даже за свои права бороться – и то не умеете! Стоите тут как бараны и ждете, пока придет мясник и отведет вас на бойню…
– Это мы и драться не умеем?
Даница, стоящая сбоку от броневика, достала пистолеты, Лиза просто напряглась, а шестерка "официальных охранниц" положила руки на приклады автоматов. Даже если толпа на меня попрет, девочкам хватит времени, чтобы ее задержать… ну, хотя бы на те секунд пятнадцать, которые требуются для приведения пушек броневика в "рабочее положение". Но мне "кровавое месиво" устраивать не хотелось: рабочих в стране и так не хватает.
– Кто там драчун такой? Выйди, я посмотрю на тебя. Бить не буду, просто посмотрю…
Из толпы вышел гориллообразный мужик:
– Ну смотри, господин хороший, нам не жалко. И бить меня ты точно не будешь, меня еще никто побить не смог.
– А если кто сможет?
– Да я и не против буду, пусть кто попробует…
Я отодвинул микрофон подальше и прикрыл щели в его корпусе рукой:
– Аленушка! Сможешь мужичонку мордой в снег положить? Только не калечь его, а то придется его за мой счет лечить…
Алена Никитина – "третий раз" уже работающая у меня телохранителем – просто кинула сильного, но неповоротливого бойца мордой в снег и скрутила ему руку болевым приемом. Даже не кинула, он и сам упал. Девочке было уже семнадцать, но маленькая Алёнушка ростом и на четырнадцать с трудом тянула, а рядом с человеком-гориллой казалась и вовсе крошкой…
Ну я же с раннего детства знал карате, дзю-до и дзю-после, ушу и много других страшных слов – поэтому для тренировок в первой школе постарался найти и тренеров соответствующих. Пару китайцев удалось найти, несколько монголов – но именно девочек особенно тщательно тренировала пожилая кореянка, в детстве изучившая в Японии "великое женское искусство" под названием "таи сабаки". Это искусство не боя, а уверток и финтов всяких, позволяющее избегать ударов и захватов, ну а как врага скрутить – это "искусство" было позаимствовано у марсельской полиции, натренированной на портовые драки – и именно Алёна по этой части добилась самых заметных успехов, очень быстро и точно лупя противника в болевые точки. От таких ударов, наносимых кованым носком ботинка, человек не то что драться – дышать забывает, поэтому у кулачного бойца против нее шансов просто не было.
– Драться вы тоже не умеете, но я-то про иное говорил. Не умеете вы отстаивать свои права, но – поскольку работать вы тоже не умеете, вам и прав-то особо не положено. Вот когда работать толком научитесь…
– Ошибаешься, господин хороший, уж в работе-то путиловец любого за пояс заткнет!
– И вы сможете мне это показать? Давайте посмотрим: выбирайте лучшего токаря и пусть он против меня работу сделает, десять вагонных болтов. Он быстрее – закуплю у завода паровозы. Моя победа будет… я вам расскажу, что вам дальше делать.
