Как нынче было модно писать во всяких пьесах, народ безмолвствовал. Впрочем, может и на самом деле задумались. Чем-то мне эти озадаченные работяги напомнили мне Катеньку: дочка, как, впрочем, и все маленькие дети, тоже периодически высказывала определенные "требования", а на ответ "подумай, почему этого нельзя" ничтоже сумняшеся отвечала "думать трудно". Работягам тоже "думать трудно", но только они-то давно уже не дети. И думать им уже пора, так что слегка помочь им в этом деле было бы полезно и для них самих. Ну, чем смог – помог. А дальше пусть все же думают сами, а я закончил и даже спустился с крыши автобуса. Но, слезая с крыши автобуса, кое-что вспомнил и, снова взяв микрофон из рук техника, добавил:
– Только особо долго раздумывать не советую. Заказы закончились не у одного Путиловского: бельгийский паровоз такого же типа стоит уже двадцать семь тысяч, и бельгийские рабочие их уже для России делают. Как и вагоны по цене меньше тысячи… а американский рельс стоит шестьдесят две копейки. И еще: в казенных конторах тех, кто беспорядки устраивает, на работу принимать не станут. Вообще не станут, ни здесь, ни где-либо еще в Империи.
После этих слов работяги точно задумались. И, подозреваю, что многие уже сделали определенные выводы. По крайней мере "заводские" пролетарии должны были осознать, что где-то они пролетают – правда еще не совсем понятно как. "Фабричные" – довольно многим из них становится доступным "социальный лифт", но опять-таки не совсем понятно, каковы критерии в этот лифт вхождения. Но это потому, что я пока показал народу кнут. Причем – не только путиловцам: моя речь транслировалась через все громкоговорители, расставленные на трамвайных столбах по большей части города.
Но одним кнутом народ в "светлое будущее" не загнать, поэтому после того, как я закончил, эти же громкоговорители – переключенные с моей "мобильной" рации на телефонную линию – голосом Анны Петровны оповестил всех, кто от динамиков далеко отойти не успел:
– Указом Совета Министров вводится высший знак отличия за доблестный труд во имя России: Орден Трудового Красного Знамени. Описание знака Ордена будет дано завтра в газетах, награждаться им будут подданные России и иностранцы, своим трудом внесшие значительный вклад процветание Империи и ее поданных. Орденским знаком за номером один награждается директор Горного департамента господин Иосса Николай Александрович. Под руководством Николая Александровича и при его непосредственном участии за два месяца открыто крупное месторождение ценнейшего коксующегося угля, что позволит в разы увеличить производство чугуна и стали, а так же выработку электрической энергии. Так же орденами награждаются переехавшие в Россию из Америки начальник дистанции узкоколейной дороги Николай Николаевич Андреев и машинисты Сидор Васильевич Бессонов и Петр Петрович Харин, придумавшие способ перевозки по узкой колее на шестьсот километров угля с Воркуты по тысяче тонн ежесуточно, и инженер Никита Аверьянович Константинов, под чьим руководством менее чем за месяц были разработаны вагоны-думпкары для перевозки угля грузоподъемностью по двадцать тонн. Всего орденом награждены двадцать четыре человека, полный список награжденных так же будет опубликован в газетах…
Орден я сам нарисовал, по памяти. Конечно, вспомнить, как он выглядел "семьдесят лет назад-вперед", было очень непросто, поэтому я и не мучился особо. Сверху – знамя, вокруг – шестеренка, а в середине на щите… я помнил, что там было что-то "индустриальное", поэтому как раз середина у меня делалась для каждого награжденного отдельно: за "геологию" на щите помещалась условная шахта с терриконом, для металлургов – домна, для награждаемых "за энергетику" – гидроэлектростанция (причем именно Волховская – уж больно красивую станцию Графтио спроектировал), а "американским" машинистам я отдельно паровоз нарисовал. Понятно, что на всякий случай был нарисован и трактор, и корабль… За "искусство" награждать будут с кистью и палитрой на щите, литераторам приготовил щит с книжкой. Сложнее было с науками разными, и когда я мучительно (вслух, дома еще) размышлял, что поместить на щит для химиков, Камилла очень узнаваемо нарисовала дохлого таракана лапками кверху…
Ладно, в конце-то концов на Монетном Дворе есть свои художники, пусть они и думают. У меня своих забот хватает. Страну счастливой делать – это, безусловно, полезно. Но для этого нужно столько всякого разного! Ладно, про батарейки я все понял: Ольга Александровна очень популярно мне объяснила, что без кадмия она их делать не умеет, а кадмий добывается из цинковой руды. У немцев добывается, у французов всяких, у американцев – а в России нет, потому что цинк в России практически не добывается. Поэтому пока отечественный цинк массово не пойдет, пусть я радуюсь, что она мне батарейки для бритвы новые сделала. Я, собственно, и радуюсь, а вот что делать с массовыми радиоприемниками?
