– О Зарядье, конечно. Сами подумайте: резиденция Императора, канцелярия – и рядом трущобы. Непорядок получается. Опять же – с реки на Васильевскую площадь посмотреть – и что мы видим? Самый красивый храм России? Нет, его мы не видим, потому что его загораживает какая-то синагога. Снова непорядок…
– И как вы предполагаете все это убрать? Ведь вой подымется до небес…
– Пусть поднимается. А убрать – просто наймем… вы наймете рабочих с кирками и ломами, они всю эту рухлядь снесут…
– Боюсь, вы, Александр Владимирович, не понимаете о чем говорите. Должен сообщить, что более половины проживающих в Зарядье – евреи, и когда их первый раз выселяли, меня и так иностранные газеты заклеймили…
– Антисемитом, слыхал. Но, к своему стыду, должен признаться, что мировая скорбь в глазах еврейского народа меня не волнует. У меня есть задача: сделать из Москвы столицу, и я – заметьте, я, не вы – ее выполняю в меру своего разумения.
– Боюсь, вы неверно поняли сию задачу. Я вынужден буду сообщить Николаю…
– Я думаю, не стоит расстраивать Императора. Ведь если вы ему на меня пожалуетесь, то это будет намеком на некомпетентность Его Величества, назначившего меня канцлером. К тому же семья Императора сейчас сильно занята отдыхом, а ему придется отдых прервать и отменять мои указы… до того, как отменять их будет уже поздно. Ну а если я что-то, по молодости и неопытности, сделаю не так – пусть Император меня и накажет. Потом.
Великий Князь на несколько секунд задумался над моими словами. Затем на лице его расплылась улыбка:
– Ну Николя, ну хитер! Однако самое неприятное он предлагает сделать мне…
– Да при чем тут вы! В конце-то концов, сейчас я тут сатрап! И указы издаю я – а вы же, не имея возможности указ не исполнить, всего лишь подчинились грубой – и, вероятно, тупой – силе. Ну а дабы не случилось каких неприятностей, я вам предлагаю воспользоваться личной охраной. Вы знаете, мои девушки занимаются этим делом весьма неплохо, Вячеслав Константинович соврать не даст.
– Ну разве что так… А казна деньги на такое выделит, или мне их городских средств прикажете изыскивать?
– Не думаю, что в Московской казне лишние деньги найдутся. Да и дело, как вы сами понимаете, государственное. Зато потом… вот, посмотрите, что выйти должно – одна из сопровождающих меня девушек достала из тубуса проект. На этот раз я специально попросил сделать его "в цвете, с каждым листиком" – и получилось очень неплохо.
– Да, выглядит довольно привлекательно. Конечно же, сам я категорически этого не одобряю… Вы позволите в некотором обществе ваши проекты покритиковать?
– Можно даже матом, в претензии не буду – усмехнулся я. Похоже, острая нелюбовь Сергея Александровича к евреям таким чудным образом привела к взаимопониманию. – Ну а насчет охраны…
– Спасибо, мне кажется, это просто несолидно будет. Вы-то человек молодой – улыбнулся в ответ московский градоначальник, – а мне уже и неприлично будет за девиц прятаться.
В целом Сергей Александрович был прав: вой поднялся. Но как поднялся, так и утих: выселением обитателей Зарядья занялись вернувшиеся с Дальнего Востока войска. Мои войска – имеющие опыт изгнания с насиженных мест трех с лишним миллионов японцев. Что же до финансовой стороны вопроса, то мероприятие оказалось на редкость "экономным", причем об экономии этой позаботился еще император Александр. Который – позже, после воцарения следующего царя с этим же именем – стал называться Александром Первым. В принципе, и сейчас земля во многих городах под застройку выделялась на таких же условиях: сначала платишь за землю мелкую копеечку, а затем, после застройки, лет так через несколько – еще рублик. После пожара тысяча восемьсот двенадцатого года копеечка была очень мелкой, а срок окончательной расплаты сдвигался на двадцать пять лет. И оказалось, что не расплатился с казной ни один из домовладельцев! Все "забыли", но Сергей Александрович, когда потребовалось – вспомнил. Правда я сильно подозреваю, что "вспомнить" ему помогла буйная фантазия – но полной уверенности у меня в этом все же не было, тем более что никто документов об оплате земли не предоставил.
