Но – потом. А сейчас… сейчас нужные люди на нужных местах делали свои очень нужные дела и у меня появилось, наконец, время подумать над тем, что делать дальше. В Петербурге – после разбирательств с путиловцами – мне делать было особо нечего, а Москве… да, народ в главном был абсолютно прав: Москва не сразу строилась – так что мы с Камиллой вернулись на берега Волги. Опять же, к царю поближе: пусть народ искренне считает что я там мудрые руководящие указания впитываю. А я тем временем займусь-ка тем, что умел делать лучше всего: автомобилями. Точнее, моторами. Очень стране моторы нужны – так почему бы и нет?
Проводив гостей, Зинаида Николаевна села на кресло в малой гостиной, напротив любимого мужа. Детей дома не было, прислуга тоже куда-то попряталась…
– Что не так, дорогая? Я же вижу, тебе понравилось его предложение…
– Феликс, во-первых, он ведь нисколько не шутил. Да, льстил безбожно, но все равно говорил совершенно серьезно. И… Феликс, если ты еще не понял, то спешу тебе сообщить: у нас новый самодержец. Николая он привез только чтобы публика узнала о том, что император приезжал, но ему и это не особенно важно. Наверное, все же важно, но совсем для другого: вероятнее всего ему пока зачем-то нужно, чтобы эта публика думала что у нас все по-прежнему…
– И зачем ему это? Думаешь, что он…
– Если публика будет уверена, что все, что он делает, делается если не с указания, то с одобрения Императора… который сам не хочет этим заниматься. Он ведь действительно сильно успел и англичанам насолить, и…
– А ты думаешь, что Николай…
– Вот уж мнение Николая его ни капли не интересует. Или ты думаешь, что Николай пошел бы против Британии?
– Возможно, что ты и права. Но ты же приняла его предложение?
– Во-первых, тебе же ясно намекнули, что нужно перебираться в Москву: к лету тут будет просто негде жить. А во-вторых, мне просто интересно будет этим заниматься. Так что сейчас надо понять, что мы за это получим…
– Шесть тысяч жалования?
Зинаида Николаевна опять открыла подаренную коробочку:
– Если жалование за пару лет преподносят в подарок лишь за то, чтобы я предложение выслушала… интересно, что ему на самом деле от меня нужно?
– От тебя, счастье мое, ему ничего не нужно – усмехнулся супруг. – Ему просто нужно, чтобы знать его поддержала, а если с ним у тебя дела будут…
– Пожалуй, ты прав… нет. Ему нужно, чтобы знать просто не мешала. Не бунтовала – хотя с любыми бунтами, мне кажется, эти его девочки легко справятся. Но главное – чтобы именно не мешала. И еще – он просто будет уничтожать тех, кто ему мешает, и Николай это уже понял.
– Ты думаешь?
– Николай даже не собирается возвращаться в Петербург. Ладно Зимний… перед Рождеством и из Гатчины увезли множество картин… все портреты Императоров в их числе. И почти всю библиотеку… В этом поместье, где он нынче "гостит", что, вообще книг нет? Хотя у этого… похоже, что у него с культурой если и есть что общее, так это буква "К" в фамилии. Один его французский чего стоит: рязанский акцент просто ухо режет.
– Колониальный британский.
– Что?
– Акцент колониальный британский, мне французы говорили. Он разговаривает так, как французский аристократ, выросший в Квебеке. А еще он говорит на двух германских, на хохдойче и эльзасском, свободно говорит на корейском и, по слухам, на мандаринском диалекте китайского. Про английский я и не говорю, а еще он свободно говорит на трех испанских языках…
– Знает три слова, хочешь сказать?
– Нет. Ты же помнишь ту вечеринку в испанском посольстве…
– На которую ты ходил без меня?
– Офицерское же собрание было, без дам. Посол восхищался тем, что кастельяно у него как будто он родился в Эскориале, и он свободно цитирует Лопе да Вегу на староиспанском. При том, что он прекрасно говорит и на латиньос, и на портуньол – это два диалекта, на которых говорят в Латинской Америке. Которые от испанского испанского отличаются больше чем великорусский от белорусского наречия. А про это… По словам Николая, с тем, что было вначале, и сравнить невозможно. К тому же сказки его…
– Сказки весьма плебейские, но, пожалуй, что-то в них все же есть. Кстати, я давно в Москве не была… а ты знаешь, где этот Чеховский комбинат, который он мне пообещал?
