В Москве, в Зарядье стройка развернулась совсем нешуточная, и – поскольку мы временно именно в одном из новых домов и разместились – я это прочувствовал каждой клеточкой своего организма. И носовыми, и ушными, и всеми прочими: непрерывные караваны разных телег, движущихся к Зарядью и с нескольких железнодорожных станций, и из ближних (и дальних) деревень с утра насыщали окружающую действительность грохотом колес (и воплями возниц) куда как надоедливее пресловутых перфораторов… правда уже к обеду шум сильно стихал, и гасился он могучими ароматами навоза – в котором, собственно, колеса телег и начинали тихо чавкать. Что же касается поднимаемой пыли, то почему-то навоз поднятию пыли не препятствовал, но сам испускал какой-то желтоватый туман, так что уже часам к одиннадцати я чувствовал себя искупавшимся в дерьме. И не только я – так что Камиллу пришлось отправить обратно в Векшин (московские гостиницы меня и ее не удовлетворяли наличием мелкой кровососущей живности).
"Правительственный квартал" в Зарядье строил Федя Чернов, и строил быстро: по крайней мере "гостиница Канцелярии" (в стилобате которой кинотеатр и разместился) была не только полностью выстроена, но и целиком отделана. Но она была всего лишь пятиэтажной (а кинотеатр размещался, почитай, вообще в ее подвале), а другие домики я нарисовал гораздо более высокими. Так что Федя в основном занимался исследованиями на тему "сделать бетон более прочным", а все остальное пустил на самотек. То есть логистику стройматериалов пустил, и вышло грустно, грязно и вонюче, что осложняло жизнь очень многим людям.
Чтобы сделать полегче жизнь уже Феди Чернова, я постарался направить на стройку все доступные грузовики. Вот только доступных было маловато – и мне пришлось отдельно озаботиться этой проблемой. По счастью, как раз Чижевский, назначенный ректором строящегося в Осколе Института стали и сплавов, а пока подбирающий для него кадры в Москве, принес мне просьбу младшего брата (работающего в Брянском Арсенале) посодействовать (материально, конечно) улучшению жизни наемных рабочих заведения. Ну, брата этого я вызвал в Москву тоже – и через неделю он оправился обратно в Брянск строить сразу три автозавода. То есть не в самом Брянске, а в трех городках соседней – Черниговской – губернии, но все же рядом с Брянском. Потому что уже в Брянске для этих трех заводов Чижевский-младший приступил к строительству моторного завода. Ну а дочь наша направила туда же команду своих можайских стеклоделов ставить новый стеклозавод.
В тех краях я предполагал выпускать классические "буханки" (что само по себе было новым словом в автомобилестроении, ибо "буханка" становилась первым в мире автомобилем с несущим кузовом), а так же грузовичков на базе УАЗ-451. Грузовички, конечно, должны получиться все равно рамными, но тоже "новым словом": половину выпуска я планировал сделать седельными тягачами. Да, такой потянет хорошо если три тонны груза – но мне сойдет. Потому что грузов возить много, а арзамасский завод много машин всяко не сделает. Просто потому, что сколько их не делай – все мало будет. Но это все выстроится не скоро, а пока навалились новые проблемы. Впрочем, проблемы ожидаемые, хотя менее неприятными они от этого не стали.
А вот вредно не слушать моих умных советов, для здоровья, оказывается, вредно: седьмого апреля произошло покушение на Великого Князя Сергея Александровича, категорически отказавшегося от предложенных телохранительниц. Зоя Дворникова, командир "группы прикрытия", оправдывалась:
– Ну не могли мы его закрыть, Александр Владимирыч, не могли! Он же, гадина такая, из толпы бомбу бросал, за людей, сволочь, спрятался!
– Зоя, я никого, кроме самого Сергея Александровича, в ошибках не виню. Вы вообще молодцы, что банду эту живьем взяли. Что господин Трепов по поводу допросов сказал?
– Мне вслух повторить? – мрачно поинтересовалась девушка.
– Своими словами, конечно.
– Если не считать того, за что он потом извинился, то ничего. Нет, он еще поблагодарил доктора Батенкова…
Валь и Штюрмер приехали в Москву уже восьмого, а девятого Виктор Вильгельмович пришел ко мне с "докладом о расследовании". Правда, он больше не докладывал, а спрашивал:
– Александр Владимирович, не знаю, знакомы ли вы с протоколом допроса бомбиста…
– Знаком. Но, думаю, пусть расследованием займется господин Штюрмер, и, надеюсь, он быстро найдет какие-то бытовые причины преступления. Ревность там, или месть за близких…
– Зачем?!
– А затем, что иначе нам придется посадить тысяч сто, ведь по закону теперь родственники террористов тоже на каторгу должны отправиться. А у Стишинского пока столько сажать некуда.
– Мы что же, должны будет сделать вид, что в России все хорошо?
– Виктор Вильгельмович, ваша служба тоже проведет это расследование, но спокойно, тихо, без малейшей огласки. И так же тихо, по одному, арестует все это бешеное кубло. Места им на Груманте и в Воркуте хватит, к тому же Николай Александрович, директор Горного департамента, хочет в Нерчинском округе свинца побольше подобывать, еще чего-то…
