– Да, непростой вопрос вы задаете, Эдуард Андреевич. Однако ответ на него гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд.
– И каков же этот ответ? – через минуту снова подал голос и.о. статс-секретаря теперь уже половины Финляндии, наконец сообразивший, что я продолжать не собираюсь.
– Народ обирать, конечно, мы не будем: люди работали чтобы прокормиться, и прокорм мы им сохраним. И каждому крестьянскому хозяйству, каждой семье горожан мы некоторую сумму в марках на рубли поменяем. Скажем, марок по триста.
– Но ведь это весьма незначительная сумма!
– Но ведь наличными-то никто много денег не хранит – а большие суммы и средства на счетах пусть банки меняют. На рубли, или на золото – золото мы тоже обменивать будем без ограничений.
– Но у банков нет столько золота или рублей!
– Но это уже их проблема, не моя. Великое Княжество гарантировало золотой стандарт латинской системы, а по гарантиям отвечать надо. Не обменяют – банкиров повесим, так что, думаю, после того, как повесим парочку, остальные сразу же изыщут средства.
– Но где они изыщут?
– У американцев есть замечательная пословица по этому поводу: проблемы индейцев шерифа не беспокоят. Но хорошо что вы напомнили: нынче же отправлю полицию проследить, чтобы эти банкиры не сбежали за границу.
– Вы с ума сошли…
– Пока еще нет. Финляндия, по крайней мере последние десять лет, тянула из России по пятьдесят-семьдесят миллионов рублей, причем это лишь прямые платежи из бюджета. Пора отдавать взятое… кстати, хорошо, что напомнили: дотаций княжеству из бюджета России тоже больше не будет.
В Выборге я проводил Эрштрема на пароход до Петербурга – проследив, чтобы он насчет полиции никому на берегу рассказать не успел, а сам отправился туда же на том же "Хиусе", на котором ехал на "заседание". Пароход – он медленный, а время – оно не ждет. Дел – причем дел исключительно срочных – много…
Мордух Вульфович с любопытством оглядывался, шагая по улицам небольшого, но на первый взгляд весьма ухоженного городка. И настроение его потихоньку улучшалось – хотя еще вчера жизнь ему казалось бесповоротно испорченной. И не только вчера – все три недели, проведенных в крошечной каюте огромного парохода он пытался придумать выход из положения, но ничего путного в голову не лезло.
А все Мойша! Свояк оказался отъявленным социалистом, и Мордух – по указу "о борьбе с терроризмом" – оказался виновным. Всего лишь в том, что родственнику в трудную минуту денег дал… Ну да, дал для этих его "социалистических" дел, но кто об этом знал? И кто мог донести?! Правда сам Мордух Вульфович почему-то не помнил, что происходило два дня после ареста… совсем не помнил. Но ведь его не били, не пытали – да и укол ему поставили, как сообщил следователь, успокаивающий… Впрочем, суду хватило и подписанного Мойшей протокола, выписку из которого Мордух лично в руках держал. Подпись точно была Мойшина, так что зря братья теперь с Мордухом знаться не хотят: он ведь лишь подтвердил сказанное Мойшей. Но это пока не хотят, но куда они денутся? Сюда-то в соседних каютах добирались…
Да уж… Как там этот выскочка написал в какой-то из своих книг? "Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться"? Всего-то полгода назад преуспевающий адвокат Поузнер, глазея на "крестины" этого лайнера, выходящего из дока Адмиралтейской верфи, мечтал о том, что когда-нибудь может и получится отправиться на нем в путешествие. А сегодня был счастлив, что путешествие это закончилось – ну кто же знал, что в белоснежное брюхо этого чудовища запихивается сразу шесть тысяч человек на манер сардин в банке! И ведь эта стерва – жена выскочки – наверняка знала, что за судно она освящает: уж больно злобная у нее улыбочка тогда была.
Но путешествие все же закончилось, и – хотя ссыльных с их шестой палубы и продержали на борту лишние сутки – он был свободен. Относительно свободен, но город есть город, и достойное место найти тут будет, очевидно, несложно. И ему, и младшему брату – вон, Соломон уже старается идти поближе к нему. Среднего, правда, поблизости не видно, но не потеряется: на прощание всем выдали какую-то запечатанную в целлулоид карточку и по полтиннику денег на каждого человека, но предупредили, что потерявшихся полиция до места доведет, однако возьмет за это четвертак. А Александр деньги транжирить не будет…
Да, интересно, а далеко еще идти? Чемодан уже начал оттягивать руку, а носильщиков на пристани не нашлось – впрочем, неизвестно, какие тут цены, так что можно потерпеть. А чуть позже, когда получится вернуться в Европу, забранное в казну имущество будет отсудить несложно, ведь у Мордуха столько хороших знакомых в британских банках! Да этого выскочку вообще мы по миру пустим! Ой, что это?
Провожающий группу пассажиров (шестая палуба, кормовой коридор "С", чуть больше двухсот двадцати человек) махнул рукой в сторону какой-то хижины и произнес:
– Ваша дома. Вапроса у коменданта. Приятна устроиться.
Ну точно, папуас какой-то!
