После чего британские инженеры и рабочие (при помощи австралийских коллег) быстро-быстро начали строить сразу три металлургических завода. Один – в сотне километров от островков, в бухте с забавным названием "Залив Бедствия" – Disaster Bay. Ну, если в шторм к берегу на лодочке, или даже на шхуне парусной попытаться добраться – понятно что будет. Но к берегу плыли не утлые лодчонки, а стальные рудовозы и угольщики, так что будущее завода выглядело вполне прилично. Второй заводик строился на противоположном конце Австралии, в городишке с названием Гладстон – которому "повезло" оказаться прямо напротив принадлежащего Абелю угольного месторождения. Очень удобно так оказалось строить: корабли в одну сторону возят уголь, в другую – руду, все счастливы…
Третий завод строился на острове Ямдена в Арафуре – туда и из Гладстона, и с острова Кокату – который первым стал сравниваться с уровнем моря – было плыть примерно одинаково. И, что не говори, формально-то Арафур как бы голландский, а это хоть и "задворки мира" (как и Австралия собственно), но задворки мира приличного – не какая-то там Россия…
Так что строили быстро, в Гладстоне уже и рельсопрокатный стан заработал – выдавая рельсов больше, чем вся Австралия пока могла потребить. Очень дешевых рельсов – и хреновых, потому как сталь не легированная. Но – очень-очень дешевых и много. Домна производительностью в четыреста тонн чугуна в сутки плюс парочка конвертеров… ладно, две домны и пять конвертеров – и рельсов стране больше уже не надо. А вот куда девать чугун с остальных шести домен? Это только в Гладстоне…
Кстати, все это строительство Алеша Белов по собственной инициативе затеял, я узнал о нем когда "результат попёр". Не сказать, чтобы новое знание меня сильно расстроило, однако проблем для решения некоторое количество оно обеспечило…
Если совсем грубо, то на тонну чугуна нужно две тонны руды и прочего всего плюс тонна же угля. Три тонны – и получается одна тонна чугуна. Я в далекой-далекой юности совершенно случайно узнал (из ютуба, клип попался про выжигание древесного угля в Бразилии – зеленые писы выложили про уничтожение амазонских эвкалиптовых лесов: какой удар для бразильской экологии!), что в США чуть ли не четверть стали в начале двадцать первого века выплавлялось из бразильского чугуна. Хренового, а потому очень дешевого. Бразильцы растят эвкалипты, жгут их на уголь, плавят в примитивных домнах чугун – и янки возят втрое меньше всякого, чтобы сделать у себя хорошую сталь. Ну еще и свою природу не загаживают, но это уже мелочи.
От австралийских этих месторождений до Владивостока четыре тысячи миль, и в обратный путь судам порожняком гнать приходится. Ну а на месте они в оба конца с грузом идут, да еще вдвое ближе – всяко выгоднее выходит. Так что в Усть-Луге – сразу после начала разборки японского флота – Березин начал варить быстренько балкеры, тысяч так на пятнадцать тонн суденышки. С двиглом от миноносца – тысяч в шесть лошадок каждый – такая лоханка на пятнадцати узлах за неделю маршрут между заводами в Австралии проходит. Пока на линии бегало четыре подобных суденышка, но и домен работало еще только две в Гладстоне и всего одна в Дизастер-Бее, но Сергей Сергеевич, поставив уже шесть стапелей, грозился балкеров по паре штук в месяц выдавать – ну, пока машины от миноносцев не закончатся. Маразм, конечно: таскать машины со старых кораблей через полмира, а затем корабли обратно гнать. Но иначе пока не получалось…
На очередном заседании "промышленного" комитета мне пришлось поделиться с народом ценнейшей информацией о том, что где-то через месяц-другой у нас ожидаются "внеплановые" поступления нескольких тысяч тонн чугуна ежесуточно – на предмет подумать, куда их можно будет с наибольшим толком применить. И конечно же тут же с критикой вылез Слава Петрашкевич:
– Александр Владимирович, я чего-то не пойму: вы промышленность в России развиваете или в Австралии с этой, как ее, Аруфурой? Вы в Череповце хитростью шесть домен подняли, в Старом Осколе Антоневич, из порток выпрыгивая, восемь ставит за год – а у вас, оказывается, за границей за полгода таких же печей уже двадцать четыре поднято…
– Слава, недоумение твое понимаю. Но иначе нельзя…
– Почему?
