Жалко… однако планы "соскока" были давно уже подготовлены. "Почти миллиардер" Гейтс провел молниеносную операцию, продав все шесть с лишним тысяч магазинчиков сети (и выручив за это почти пятнадцать миллионов долларов). Магазины были куплены управляющими этих заведений, причем от покупки не отказался ни один из них. Оно и понятно: один магазинчик сети "Пятицентового дерева" в день продавал всякой мелочи долларов на полтораста, и каких-нибудь полторы тысячи, которые приходилось платить за "точку", могли окупиться даже при доходности около трех процентов меньше чем за год. Конечно, в разных местах продажи сильно отличались – но и цены магазинчиков соответствовали продажам. "Десятицентовая роскошь" держала средние обороты уже под три сотни – а при продаже магазины отдавались "с контрактом от оптовика", так что прибыли казались гарантированными. А если еще и ассортимент расширить…
Пятнадцать миллионов – немного, однако новые владельцы – по тому же "контракту от оптовика" – обязывались товаров продать уже тысяч на тридцать-пятьдесят за год, да и просто уже имеющиеся товары оплатить в размере тысяч по десять каждый, так что реально к следующему лету я со сделки должен был получить чистой прибыли больше ста двадцати миллионов – поскольку торговались в основном все же российские изделия. Жалко было лишь то, что прибыль эту я и так бы получил – если бы не "невидимая рука с метлой"…
Истману было соскакивать труднее, но процедура тоже была отработана – теоретически, конечно же. "Севен-Иллевен" была преобразована в акционерное общество – "для привлечения нового капитала под расширение деятельности". И теперь Истомин потихоньку сливал свою долю акций через биржи – благо, Нью-Йоркская фондовая биржа уже три года как работать начала.
Оптовые компании были быстренько разделены на много мелких, каждая из которых занималась теперь лишь одной группой товаров одном-двух штатах, и они-то уже продавались целиком – как правило, местным "финансовым воротилам". Но этот процесс шел потихоньку, я – посоветовавшись с номинальными владельцами – пришел к выводу, что хорошо если лет за пять получится все распродать. Но в любом случае до конца года ожидалось с Америки вытащить где-то под миллиард долларов, причем вытащить было удобнее всего в виде разных станков, так что в конечном итоге это было российской индустриализации в плюс.
В минус было другое: сколько денег в станки не вкладывай, сами они работать не будут. А людей, которые на них могли бы работать, просто уже не было. Коля Скоробогатов, например, уже выстроил в Коврове новенький экскаваторный завод – но пока смог найти для него десятка два рабочих, способных хотя бы тот же болт на станке выточить, да и то в основном из числа выпускников моих школ. Так что пока он занимался вовсе не производством землекопалок, а обучением – прямо на заводе – новых рабочих из числа переманенных с соседней ткацкой фабрики Треумова. Хорошо еще, что "в этот раз" ковровские власти против меня переть побоялись: завод изначально ставился как "принадлежащий канцлеру". Тем не менее работать было там пока некому…
Вот железные дороги строить легко и удобно: нанял мужиков с лопатами, они земли нарыли, насыпи отсыпали. Потом другие мужики – с ломами и кайлами – накрошили щебня, подушку насыпали. Намесили бетона, шпалы отлили… нет, еще не отлили, хотя цемента вроде бы хватает. Но не хватает арматуры, тех же анкеров и клемм – их же рабочие на работе сделать должны… ладно, костылей накуем, шпалы деревянные пока поставим – и ура! Дорога готова!
Красивая такая дорога, рельсы блестят… некоторое время. А потом ржаветь начинают, ведь если по рельсам никто не ездит… Но – не ездит, потому что локомотивов нет, вагонов нет, машинистов – и тех нет. Локомотивы не сделали – некому и негде. Вагоны – по той же причине. И машинистов не выучили, потому что нет людей достаточно грамотных, чтобы быстро выучиться. Нет!
В стране – больше тридцати миллионов детишек вполне себе школьного возраста, из которых в городах хорошо если миллион. А остальные – в деревнях, аулах, кишлаках и прочих вёсках. И даже если там школ понастроить, то учиться они не пойдут. То есть одну зиму-то поучатся, чтобы буквы разбирать и копейки до рубля верно складывать – а потом учиться не будут, так как крестьяне их к другим делам постараются пристроить. И добро бы навоз таскать – хоть урожаи бы поднимали, так нет. Будут лебеду молоть, "в кусочки" отправятся…
И это – если школы построить. А сколько же их строить-то нужно?
Ладно, в стране ежегодно рождается пять миллионов детишек. Опять ладно, вычтем пока тех, кто до школы не доживет – останется три миллиона. В класс – человек тридцать надо, то есть… сто тысяч первых классов. А это – сто тысяч учителей… если всего-то четыре класса держать, то уже четыреста тысяч только преподавательского состава. В деревнях школы большие строить не для кого, вот и выходит – сто тысяч школ. Ладно, сейчас двадцать шесть тысяч кое-как где-то по избам распиханы… семьдесят пять тысяч.
