Сергей Юльевич перехитрил сам себя: чтобы случайно не выдать свои махинации, деньги он хранил на номерном счете (что я уже знал), а взять их оказывается можно было по паролю, привязанному к дате выписки чека. Так что Александр Иванович Нелидов, бывший послом во Франции, довольно просто перевел денежки Витте на свой новенький счет, открытый в том же банке Ротшильда, предварительно положив туда сумму даже большую, чем "доля Витте", а спустя месяц выплатил – чеком, а вовсе не золотом – очередную часть русского долга в двести шестьдесят миллионов франков. Ротшильда эта операция довела почти до банкротства, поскольку столько наличности в банке просто не было – но это было уже вовсе не мое дело, пусть французы сами разбираются.
Французские долги были моей особой головной болью: из почти семи миллиардов внешних долгов больше трех были "долгами" по железнодорожным облигациям. Восьмидесятилетним, с доходностью аж в четыре процента годовых. Правда их удалось (было такое условие при их размещении) довольно безболезненно конвертировать в двадцатилетние, причем (поскольку в примечании о конвертации доходность указана не была явно) в трехпроцентные. Но вот их-то народ массово понес сдавать, поскольку теперь простой банковский депозит оказался выгоднее.
Ну а так как новые облигации подлежали теперь "срочному выкупу" только в двадцать пятом году, то скупали их специально организованные конторы с дисконтом, за девяносто процентов от номинала – что все равно было выше цены размещения, поэтому хотя и сдавать их понесли все же не все сразу, тем не менее суммы для этого требовались очень немаленькие. Я планировал, что все три миллиарда предъявят к оплате года за четыре…
Правда, поскольку французы – точнее, французские банкиры – изначально были мошенниками (впрочем, все банкиры такими были – работа у них такая), мне удалось как-то поток зарегулировать: все займы-то брались под залог золота, а вот с возвратом этого золота оказались некоторые проблемы. У французов всего золота в банках было заныкано примерно на три миллиарда франков, и значительная часть его была именно русской. Когда еще Александр II размещал займы, он вывез во Францию золота на почти двести миллионов рублей, а всего в заграницах русского золота в залоге было больше полутораста тонн. Примерно на полмиллиарда франков – но когда я предъявил документы о выкупе облигаций на эту сумму, эти умники не нашли более умной идеи, чем объявить, что залог – он "на все восемьдесят лет размещения займа".
Правда, на следующий день газеты (французские же) напечатали объявление, что пока Франция не вернет залоговое золото по погашенным облигациям, Россия проценты по оставшимся платить не будет, причем они даже начисляться не будут. Целый год не будут, а потом облигации и вовсе аннулируются – и золото в Россию ушло. Почти пятая часть всего "французского" золота и треть официального государственного золотого запаса Франции – так что правительство и банкиры начали пропагандистскую кампанию на тему "кто сдал русскую облигацию – тот не патриот Республики". Честно говоря, меня эта кампания удивила, ведь Россия уже свое золото получила, но может я чего-то про взаимоотношения прежних царей с французскими банкирами не знал? В результате количество "непатриотов" сократилось примерно до девятисот миллионов франков в год (или трехсот тридцати миллионов рублей), и с этими деньгами теперь очень успешно разбирался Коковцев (с изрядной помощью де Фонтане – о которой, правда, Коковцев не знал).
Мое же дело было с другими денежками разобраться. С американскими. Потому что внезапно…
Хотя внезапно сначала в Москву приехала вдовствующая императрица Мария Федоровна. То есть не совсем внезапно, все же, насколько я знал, именно она когда-то всячески продвигала Витте на высокие должности, и публикация известия о том, что Сергей Юльевич арестован за кражи, мимо нее не могла пройти. Но вдовствующая императрица меня все же удивила:
– Господин канцлер (по имени или фамилии она меня ни разу так и не назвала), я желаю знать в чем обвиняется Сергей Юльевич.
– В краже, ваше величество, всего лишь в краже и потворстве разворовывания казны третьими лицами.
– А для этих обвинений есть основания?
– Думаю, что есть. Сергей Юльевич успел вернуть часть того, что украл лично он, всего лишь сто двадцать семь миллионов франков.
– То есть ущерб он возместил…
– К моему сожалению, лишь в незначительной степени. Вернул он лишь то, что не успел с женой промотать, а его зарубежные сообщники украли из казны, по материалам расследования, суммы, заметно превышающие миллиард рублей, и они как раз возвращать ничего не собираются.
– Мерзавец! И что его ждет?
– Конечно мерзавец, ведь он бросает тень на тех, кто ему доверял… а ждет его суд, после которого, мне кажется, его просто повесят.
– Одного? Да его жена не менее его, если не более, в том повинна!
– Жену тоже ждет суд, и, скорее всего, тоже петля. Девочек же, Сергеем Юльевичем опекаемых, ждет высылка… в Арафур. Точнее, уже не ждет, они в пути.
