И с узкоколейками: завод в Ряжске начал выпускать локомотивы для них на базе "моего" ЯМЗ-238. Правда, не форсированного, мощностью в двести восемьдесят сил и с гидропередачей, но для узкоколейки и такого вполне хватит. То есть локомотива хватит, а вот локомотивов – нет: народ там пока лишь учился работать и делал по одной машине в неделю. Но – научатся. И работать научатся, и делать удобные и красивые машины тоже: я "нарисовал" локомотив, внешне похожий на знакомую мне с детства "Ласточку" и они его такой и выстроили. Красивый… Почему-то мне очень хотелось все вокруг сделать именно таким – красивым. Да и не только мне.
Зинаида Николаевна во главе Госкомитета по просвещению и культуры развернула весьма бурную деятельность. Причем ту часть, которая относилась к просвещению, она попросту переложила на плечи министра этого самого просвещения, которым – после весьма непродолжительного пребывания на этом посту Ольги Мельниковой – стал Петр Михайлович фон Кауфман. Ольга "сама ушла", но я с ней и договаривался, чтобы она "пару месяцев поизображала министра", с чем она успешно справилась, однако новый, "настоящий" министр больше занимался хозяйственными вопросами и к тому же основное внимание он уделял высшим учебным заведениям. Поэтому собственно школьной учебой, то есть составлением программ, подготовкой учебников и всем прочим подобным ведала отдельная комиссия при министерстве – но за качество материала я мог бы поручиться лишь в части математики и физики: первую целиком обеспечил Киселев, а вторую… в общем, я тоже руку приложил, написал в довесок к киселевскому учебнику раздел "про электричество" – хотя сам Киселев и его все же изрядно отредактировал. В общем-то, я мог быть спокоен и за химию: учебник подготовили в институте Суворовой, и – хотя Камилла его ругмя ругала за "поверхностность" – Машка, его прочитав, сказала мне что книжка неплохая, по крайней мере теперь дочь наша стала понимать большую часть из того, что рассказывала о работе моя жена.
Всякие "традиционные науки" типа географии или ботаники пока что были вставлены в школьную программу на основе гимназических курсов – и, соответственно, учебников. А вот история, русский язык и литература…
С историей было довольно просто. Мне повезло: по каким-то причинам в моей школе использовались еще советские учебники по истории древнего мира, и я уже тут с некоторым удивлением выяснил, что эти советские учебники являются всего лишь изрядно сокращенной версией учебников дореволюционных, даже иллюстрации были теми же самыми, только их в СССР раскрасили. А сократили в СССР довольно длинное и нудное изложение библейских легенд, и я лично проделал то же самое – хотя бы потому, что по этим же учебникам предполагалось обучать и калмыков, и мусульман…
С русским языком все оказалось хуже. Не потому, что учебники были плохие или они мне не нравились. Я просто издал указ, гласящий, что не будет ошибкой написание буквы "е" вместо "ятя", "и" вместо "i", а писать "еръ" в конце слова во всей учебной литературе просто запретил. Не самодурства ради: оказывается, довольно многие ученые, занимающиеся русским языком, подобную реформу языка уже проработали и даже приготовились подать проект ее в министерство народного просвещения. Я просто проект перехватил и оформил указом, дабы не отвлекать занятых людей в министерстве от важных дел – но учебники пришлось существенно перерабатывать и – поскольку "инициатива шла от канцлера" – мне все эти книжки Зинаида Николаевна (крайне к реформе неодобрительно относящаяся) притаскивала на утверждение. В том числе – и учебники по литературе, но это все же "как известному писателю".
И, конечно же, не обошлось без курьезов. Зинаида Николаевна лично, как и всегда, принесла мне на отзыв хрестоматию по литературе для старших классов. Ну, казалось бы, что тут может быть захватывающего? Но я прочитал книжку с огромной радостью – наверное потому, что в свое время подобная книжка как-то проскочила мимо меня. Прочитал, посмеялся. Однако это взрослым людям можно над учебниками смеяться, а дети-то верить должны в написанное! Так что когда Юсупова пришла за отзывом, я ее несколько смутил:
– Все очень хорошо, Зинаида Николаевна, вот только этот стих нужно убрать.
– Но почему?!
– Зинаида Николаевна, дети – они верят тому, что написано в учебнике. Поэтому врать детям – хоть и в самой что ни на есть поэтической форме – в учебнике недопустимо. Вот смотрите: бурлаки тянут расшиву со скоростью хорошо если десять верст в день, так?
– Это все знают.
– Отлично. Волга после разлива входит в берега в середине мая, а от Астрахани до Нижнего пути тысяча восемьсот верст. Когда бурлаки дотащат расшиву до Нижнего? К Рождеству?
– Я не совсем понимаю…
