– Генри, я же предупреждал… но дам. Сколько надо?
– Да, предупреждал, и я даже собрал пятьдесят с лишним миллионов. Но если вдруг – я понимаю, что у тебя тоже может лишних денег не быть сейчас, и я буду рад хотя бы десяти миллионам – но если вдруг у тебя найдется миллионов… сто пятьдесят-двести, то прибыли пополам.
– Сколько?
– В худшем случае пять процентов годовых я обещаю и за год все верну, а если все получится как я думаю, то минимум сто процентов за полгода. Это на двоих…
– Пятьдесят процентов за полгода… это интересно. Через полчаса звони в Экспортно-Импортный банк Нью-Йорка, скажешь им куда перевести деньги. Тебе деньги в каком виде нужны?
– Не понял… а в каком они бывают?
– Ну, допустим, пятерками и десятками бывшими в обращении, с номерами не подряд – усмехнулся я. – Тебе пополнить кассы банков или скупить акции?
– Миллионов двадцать хорошо бы в кассы, а остальное…
– Понял. Двадцать миллионов бери сразу, а остальное – переведут на указанные тобой счета. Но только все же полчаса подожди, я им сам позвоню. Или… Бариссон там рядом?
– Да.
– Передай ему трубку, сейчас все решим.
Через неделю Генри оказался владельцем пенсильванской железной дороги, еще одной сталелитейной компании, самых крупных медных рудников… Паника – она такая, очень быстро начинается. И очень быстро проходит, поэтому Генри, подсуетившись в самый острый момент, пригреб собственности более чем на миллиард. Должен сказать, что абсолютная честность по отношению к партнерам в бизнесе – даже если это бизнес по очистке почтовых вагонов от перевозящихся в них денег – у Генри сомнению не подвергалась. Та что то, что "мои" двести миллионов (к сожалению, рублей) принесли всего триста из приватизированного Роджерсом, я оспаривать даже не собирался. Да, уверенный в завтрашней "подпитке", он в первый же день паники потратил и сотню миллионов долларов со счетов Стандард Ойл и ЮС Стил, но моими переводами он лишь подгреб остатки с панических распродаж, а не покрывал недостачу – так что все получилось честно. Но и полтораста миллионов долларов – то есть триста миллионов рублей – вполне приличная прибыль за неделю. А если учесть, что теперь у Генри появился миллиард наличными, чтобы начать выкупать мои торговые сети…
Нельзя был жадным. Нужно брать столько, сколько дают – если дают просто так. А Генри именно "за просто так" деньги и платил. Я написал для него еще одну книжку – совсем не художественную, так что Роджерс был в курсе реальных перспектив скупаемых сетей. Но у него теперь был серьезный шанс договориться с Рузвельтом насчет Центрального банка – и он счел нашу сделку честной. Миллиард наличными, на миллиард – поставки станков, оборудования и кое-какого сырья, семь миллиардов в рассрочку на срок до десяти лет и контракты на три миллиарда закупок русских товаров – тоже за десять лет. А с такими деньгами можно уже строить счастливое будущее. Светлое – и, похожее, все же социалистическое. Осталось лишь объяснить главным "строителям", что именно я понимаю под этим словом…
Судьбу шестого баронета Майкла О'Доннела из Ньюпорт Хауса нельзя было назвать очень счастливой: пароход, на котором единственный сын сэра Джорджа Клендининга О'Доннела отправился из Саутгемптона в Лондон, потонул в открытом море. Ну не совсем уж в открытом, но до берега сумел добраться лишь камердинер двенадцатилетнего мальчугана, Патрик О'Лири, да и тот из-за сильного волнения умудрился разбить голову о прибрежные камни.
Правда спустя тридцать лет, когда богатый рыботорговец (а в то далекое время всего лишь простой рыбак) Джоэл Канингем собрался предстать перед Богом, священник… Нет, тайну исповеди он сохранил, но не достать из тайника, сделанного покойным рыботорговцем, саквояж с документами (все же речь не о простолюдине каком шла, а о баронете!) не смог. И все догадались, что прибрежный камень на голову отставного сержанта опустило не море…
Но догадались-то все в совсем другой жизни – поэтому Джоэл Канингем скоропостижно скончался уже в конце тысяча девятьсот четвертого года, а тридцатидвухлетний баронет Майкл Аннесли О'Доннел вновь появился на свет. Претензий к вытащившему его из моря немецкому капитану баронет не имел: тот ведь отвез его в далекую Индию лишь потому, что английского не знал и не понял, что перед ним дворянин – и только потому не свернул с намеченного маршрута. А вот к британской родне у него претензии появились, поскольку означенная родня категорически не возжелала вернуть ему деньги, вырученные от продажи родового поместья. Впрочем, им и возвращать-то уже нечего было, и потому баронет – после недолгого визита на родину – вернулся к своему настоящему спасителю: магарадже Траванкора Муламу Тхируналу Раме Варме. На прощание попросив лишь невежливых родственников не докучать ему просьбами о материальной помощи.
