Горе этих родственников не поддавалось описанию: внезапно они выяснили, что юный баронет на выкуп родового поместья в Ирландии потратил лишь свои карманные деньги, а в Индии у него и так уже земля была – хотя и чуть поменьше, чем в Ирландии. Не в бывшем (и возвращенном за весьма солидную сумму) поместье, а во всей Ирландии целиком – но было уже поздно. Титулованный юноша покинул берега Туманного Альбиона на флагмане своего тут же приобретенного флота и на письма отвечать не возжелал: был очень занят множеством весьма непростых дел.
Хотя перед воскрешением, обсуждая поставленную перед ним задачу, баронет думал, что все будет очень просто:
– Ну, дам я этому князьку денег, фунтов сто. Или даже тысячу, чтобы у него голова от богатства такого закружилась…
– Видите ли, иногда деньги могут оказаться бессильны. То есть если денег окажется недостаточно много – а ведь их и окажется недостаточно.
– Десять тысяч?
– Мне и миллиона было бы не жалко, проблема в том, что магараджу такие суммы даже не оскорбят, а рассмешат.
– Вы думаете, что какой-то индийский князек…
– Михаил Алексеевич, не вы один так заблуждаетесь. Американцы вон думают, что Рокфеллер – самый богатый человек на земле. А я знаю минимум трех магарадж, не лично конечно, но наверное знаю, рядом с которыми Рокфеллер покажется мелким купчишкой на деревенской ярмарке. Они поколениями копят драгоценности – и именно поэтому британцы называют Индию "жемчужиной британской короны". Вот только добраться до сокровищ они не могут – впрочем, разговор не об этом. Магарадже нужно предложить что-то по-настоящему ценное.
– И что же? Что я могу предложить более ценное, чем миллион фунтов?
– Вы предложите ожерелье Кришны. Вот это…
– Но ведь это даже не золото!
– Да. Железо. Простое железо. Железо, которое не ржавеет…
Именно после этого разговора баронет осознал, что судьба его будет гораздо более тяжкой, чем представлялось ранее. Пришлось изучить – к тому же "на месте" – малаяламский язык, причем изучить так, что не видя его любой траванкорец признавал говорящего "своим". Затем на малаяламском языке пришлось объяснять магарадже, что "дар богов" получен за обязательство "очистить песок, по которому шел Рама, от нанесенной далитами грязи" – и что обет этот должен выполнить лишь приемный сын, в крайнем случае – воспитанник магараджи. А теперь вот уже скоро два года как этот песок чистить – и бурно радоваться, что хоть кто-то согласился эту грязь забирать: ведь на тысячу тонн песка "черной грязи" набиралось почти сто тонн…
В каждом отходящем от причала балкере "грязи" было около шести тысяч тонн, из которых триста назывались "цирконом". Конечно и ильменит, и рутил тоже лишними не будут, но цель состояла в отправке ста тысяч тонн именно цирконового песка в год. А пока балкеры ходили только раз в неделю…
Правда Волков все же обещал, что "скоро на линии будут ходить шестьдесят балкеров", но скоро – понятие растяжимое. Что сейчас тоже хорошо, ведь новые суда нужно будет чем-то заполнять, а пока…
Пока же шестой баронет О'Доннел руководил монтажом привезенных из Англии еще четырех огромных железных башен – "установок гравитационного обогащения", вымывающих все лишнее из песка самого большого в мире титано-цирконового рассыпного месторождения. И мечтал хоть ненадолго вернуться в родную Рязань…
Выстроенный в Котельниче завод по производству генераторов выдал первую продукцию. Немного не ту, которую ожидал я – генератор был мощностью всего в двенадцать мегаватт, зато, как пообещал Африканыч, такие генераторы будут выпускаться по одному в неделю. Не сразу, конечно, но через год с завода будет выходить ежегодно по шестьсот пятьдесят мегаватт мощности. Пока же второй генератор ожидался примерно через месяц, но и это неплохо, тем более что Гаврилов – строящий второй турбинный завод в Малоярославце – как раз через год грозился полностью обеспечить генераторы турбинами. А Стасов – дать новым электростанциям паровые котлы (для чего поднимал еще один завод в Воротынске).
Первая электростанция с этим генератором была запущена как раз в Ветлуге, для обеспечения работы "Завода чистых металлов". То есть генератор заработал на "старой" электростанции города, в дополнение к шестимегаваттному, но пока что и этого было здесь маловато. Завод тамошний уже успешно производил особо чистое железо (и паковал продукт в железные же бочки на хранение), а теперь приступал к производству других химически чистых металлов. Вот только делались они по принципу галогенных лампочек, то есть грязный металл йодировался при относительно низкой температуре градусов в пятьсот-семьсот и полученные пары осаждались на раскаленной добела "нити". А так как эта "нить" в конце цикла очистки по толщине мало отличалась от арматурины для железобетона, электричества производство потребляло немало. К тому же в Ветлуге "заодно" был запущен и цех для аффинажа добытого за рубежом золота, и здесь тоже без электричества обойтись было крайне сложно…
