– А, есть у нас один – Тони О’Брайен, учитель географии. Хороший парень. Он сумеет вытянуть Маунтинвью.
– Я так и знала, что женщину директором нипочем не назначат! – скептически фыркнула Нелл.
– Ну почему же, в конкурсе участвовали две женщины, но затем они сняли свои кандидатуры в пользу более подходящего человека, – ответил Эйдан и налил всем еще по бокалу вина, которое он купил, чтобы отпраздновать радостные новости.
Скоро он переедет в свою новую комнату. Сегодня Эйдан обмеряет ее, чтобы знать, какого размера нужны полки. Один из учителей их школы в свободное время плотничает, и его можно попросить сделать полки для книг и подставки для итальянских блюд.
Они не заметили, как Грания потихоньку встала из-за стола и вышла.
Тони сидел в гостиной и ждал. Она обязательно придет – хотя бы для того, чтобы сказать, сколь сильно ненавидит его. Это – в лучшем случае. Раздался звонок в дверь. На крыльце стояла она, с красными, заплаканными глазами.
– Я купил кофеварку, – сказал он, – и настоящего колумбийского кофе. Я правильно поступил?
Она вошла в комнату – юная и неуверенная в себе. Уже неуверенная.
– Какой же ты негодяй! Мерзкий, лживый негодяй!
– Ничего подобного. – Он говорил очень спокойно. – Я порядочный человек, и ты должна мне верить.
– Я не верю ни одному твоему слову! Ты с самого начала смеялся и надо мной, и над моим отцом – даже по поводу кофейника! Ну что ж, давай потешайся над нами и дальше! Я пришла, чтобы сказать, что ты – самый низкий человек на свете! Надеюсь, мне никогда в жизни не придется встретить мужчину хуже, чем ты! Надеюсь, что я буду жить долго-долго, узнаю многих людей, но ни одного такого, как ты, что я никогда больше не доверюсь человеку, которому плевать на чувства других! Если Бог существует, пусть Он поможет мне в этом!
Отчаяние девушки было столь велико, что Тони даже не осмелился протянуть руку и прикоснуться к ней.
– Еще сегодня утром я и понятия не имел, что ты – дочь Эйдана Данна, – заговорил Тони. – Еще сегодня утром я не знал, что он считает, будто должность директора уже у него в кармане.
– Ты мог бы сказать мне! Ты мог мне все рассказать! – крикнула Грания.
Внезапно он почувствовал себя безумно уставшим. У него был очень тяжелый день.
– Нет, я не мог, – тихо заговорил он. – Я не мог сказать тебе: «Твой папа заблуждается. На самом деле директорское место получит твой возлюбленный». Если уж речь зашла о порядочности, то с моей стороны она заключалась в том, чтобы не позволить ему выставить себя в дурацком свете, смягчить ожидавшее его разочарование. И вот он получил то, что было ему действительно нужно, – новую, ответственную и интересную должность.
– Ну да, конечно! – с горьким сарказмом проговорила Грания. – Ты подарил ему вечерние курсы, как свистульку несмышленому малышу, и погладил по головке!
Голос Тони О’Брайена прозвучал холодно:
– Что ж, если ты представляешь себе это именно в таком свете, вряд ли мне удастся переубедить тебя. Если ты не видишь, что на самом деле это – прорыв, начало чего-то нового, что, возможно, изменит жизнь многих, и в первую очередь твоего отца, мне остается только сожалеть. Сожалеть и удивляться. Я полагал, что ты проявишь большее понимание.
– Я не ваша ученица, мистер О’Брайен, и на меня не подействует это ваше укоризненное покачивание головой! Ты обманул и меня, и моего отца!
– И каким же, интересно, образом?
– Ему не известно, что ты затащил в постель его дочь, выведал у нее о его надеждах и перебежал ему дорогу. Вот каким!
– И ты, желая папе добра, наверняка рассказала ему об этом?
– Ты прекрасно знаешь, что нет. Но дело вовсе не в том, что ты спал с его дочерью. Подумаешь, одна случайная ночь…
– Я надеюсь, что ты не думаешь так на самом деле, Грания. Ты очень – очень! – дорога мне, и я не хочу тебя терять.
– Ага, охотно верю!
– Не стоит язвить, я говорю чистую правду. Тебе это может показаться странным, но меня прельщают даже не твои красота и молодость. Я встречался со многими красивыми девушками, и если мне понадобится компания такого рода, поверь, я без труда ее найду. Но ты другая. Если ты уйдешь от меня, я потеряю нечто очень важное. Хочешь – верь, хочешь – нет, дело твое, но я говорю тебе правду.
Некоторое время в комнате царило молчание. Они смотрели друг на друга. Потом Тони заговорил снова:
– Твой отец приглашал меня в гости, чтобы познакомить со своей семьей, но я ответил, что подожду с этим до сентября. Сентябрь еще далеко, сказал я, и кто знает, что случится до того времени.
Она пожала плечами.
– На самом деле я думал не о себе, а о тебе. Либо ты по-прежнему будешь полна гнева и обиды, и когда я позвоню тебе, ты бросишь трубку. Либо мы снова окажемся вместе, будем любить друг друга искренне и нежно, вспоминая то, что произошло сегодня, как плохой сон.
Грания ничего не ответила.
– Значит, до сентября, – проговорил он.
– Пусть будет так, – сказала она и повернулась, чтобы уйти.
