– Короче, – Бэррин вновь вернул себе слово, – предположить, что в наши головы вкладываются сны или же кто-то копается в наших мозгах, как-то сомнительно. Там же не разложено все по полочкам и не висят ярлыки «Это мое самое страшное воспоминание». Скорее всего это не наведенные сны, а некая сила заставляет наши мозги самостоятельно выбирать самое страшное и нам показывать. А как это возможно? Я долго думал и вот к какому выводу пришел: в каждом отдельном случае воздействовать на мозги очень долго, это утомительная, чрезвычайно кропотливая и не дающая абсолютной гарантии работа. – (Ребята умно покивали, однако в ментальной магии разбирался только Златко.) – А как получить гарантированный результат при меньших усилиях? Очень просто – надо воздействовать не на разум, а на чувства. – Синекрылый просто сиял. – Я не представляю, как это делается, но могу допустить, что это в принципе возможно.
– То есть ты хочешь сказать, – Калли уставился на Бэррина, – что шло воздействие напрямую на чувства? Как тогда – на испытаниях после поступления – с призраками?
– Ну… что-то наподобие, – согласился Златко, пока друзья вспоминали тот ужас. – Там тоже заставляли бояться, создавая иллюзии.
– Тогда понятно, – кивнул эльф. – Такое воздействие не позволяет перепуганным чувствам достучаться до разума, ослабевают все защиты, которые обычно ставит мозг, человек слышит только эмоции и инстинкты.
– Но разве инстинкт самосохранения не входит в их число? – не согласилась Дэй.
Златко и Калли еще немного подумали.
– Ну, возможно, не совсем только инстинктами. Скорее действительно только чувствами. Человек испытывает страх. Хочет от него избавиться…
– Не только страх, – прервала Синекрылого Ива. – Страх – это лишь одна эмоция. А могут еще быть тоска, бесконечная боль потери, отчаяние, чувство вины… Ведь я правильно понимаю, вам снились кошмары, но в них был не только ужас?
Парни вразнобой закивали.
– Вот, – продолжила одобренная согласием травница, – именно эти чувства – у каждого свои – и могли привести к таким плачевным результатам.
– Логично, – кивнул Златко, – но тогда непонятно…
– А что это за толпа там собирается? – прервал его Калли, кивнув в сторону той части зала, где начиналась лестница на второй этаж.
– Грым, узнай, – мгновенно распорядился Синекрылый.
Тот и сам, несомненно, рвался в бой. Подскочил на стуле и через мгновение был в центре толпы, которая собиралась вокруг чего-то или кого-то. Пара минут – и Грым помахал приятелям лапой.
– Ну что? – первым спросил Бэррин, когда они подошли.
– Еще один жмурик, – коротко ответил тролль.
– Еще одно самоубийство?! – хором воскликнули Дэй и Ива.
– Нет, – мотнул головой Грым. – Непонятно отчего умер. В постели нашли.
– Позвольте, – отодвинул кого-то плечом Златко и кивнул Грыму»
Тот быстро подцепил рассказывающего о еще одной страшной находке и очень убедительно попросил проводить их туда. Троллям почему-то не принято отказывать, и их повели на второй этаж. По дороге выяснилось, что нашел покойника вовсе не этот паренек, а одна из подавальщиц, что принесла завтрак в номер, как вчера постоялец заказывал.
– Все страннее и страннее, – пробормотал Калли, прикидывающий, что "это вполне может быть еще одно самоубийство, только не такое явное, как первые два. Поэтому когда их компания подошла к двери, он на пару с Грымом проскользнули внутрь, оставив Златко разбираться с хозяином, а девушек топтаться на пороге.
Тролль осмотрел тело первым, но только покачал головой.
– Я не вижу внешних воздействий. – Даже ему самому показалось странным слышать от себя такие слова.
– Ага, – веско ответил эльф и приблизился к кровати.
Первое, что его поразило, это было лицо покойного. На нем был написан такой ужас, что невольно хотелось обернуться, чтобы найти того страшного монстра, что так напугал беднягу. Эльф покачал головой и опустился на одно колено. Его изящные кисти зависли над телом. Прошлись от головы до бедер на расстоянии в две ладони, задержались над грудной клеткой. Потом Калли упруго поднялся и кивнул. Ему все было ясно.
– Ну что? – потребовал объяснений Грым.
В дверь тут же просунулось несколько любопытных мордочек.
– Удар, – четко и безразлично произнес эльф. – Сердце не выдержало.
– Чего? – не понял тролль.
– А ты посмотри на его лицо. Я так понимаю, его что-то напугало в буквальном смысле до смерти.
– Гоблин знает что! – выругался Златко.
Лучшая пятерка Земли перебазировалась в комнату девушек, куда предусмотрительно еще вчера притащили несколько стульев, так что сейчас парни сидели на них, а девушки – на кроватях. Хотя Грым как-то нехорошо поглядывал на постель Ивы. Он вообще был большим любителем где-нибудь развалиться. Однако у травницы и шуша были такие лица, что беспокоить их тролль не решился.
– Вот и разрушилась ваша теория о снах. – Гаргулья в отличие от Грыма вожделенно посматривала на балки, на которых так хотелось повисеть. – Этот-то жмурик явно чего-то реального испугался.
– Он испугался того, что увидел, когда проснулся, – поправил ее Златко.
– Да какая разница?! – возмутилась Дэй.
