— Если тебе нужны обязанности, пожалуйста. Твое право, — отозвалась Нана. — Только не жалуйся. И дело не в том, что я не уважаю твое право на обязанности, тем более что ты их так добиваешься. Ты заслужил их своим мечом, то есть ножом и вилкой! Ах, Димитрис, ты готовишь
Этими словами, которые прозвучали музыкой для Димитриса, Нане удалось внести успокоение в его душу. Лаская Димитриса длинными опытными пальчиками, она нараспев, хрипловатым полушепотом произносила рецепт блюда, так восхитившего ее.
— Ты волшебник, настоящий волшебник, — говорила она. — Ты взял нежного, бледно-розового кролика и положил его в кипящее оливковое масло, чтобы он покрылся коричневой корочкой. Потом ты придал ему красный оттенок, добавив отвар из спелых помидоров, и оставил сочные кусочки набираться неземного вкуса, пока им не настало время переместиться на блюдо, а оттуда к нам в живот в сопровождении божественного хора идеально круглых, как жемчуг, луковиц, трав, корицы, чеснока и лавровых листьев.
К этому времени Димитрис был на седьмом небе, а потом заснул счастливым сном. Когда он проснулся около часа ночи, Нана уже ушла домой. От радости Димитрис не мог опять заснуть, ему было невозможно удерживать свое счастье в четырех стенах. Все внутри у него пело от наслаждения жизнью, и он должен был немедленно поделиться своим блаженством с кем-нибудь из близких людей. С кем-нибудь из очень близких людей.
Чтобы противостоять возникшей со стороны подозрительного мужа угрозе, у Димитриса было впереди много времени на разработку новой стратегии обороны и нападения. Но что делать теперь, когда он до краев переполнен нектаром, выпитым с губ Наны. Оставался телефон. Просмотрев телефонную книгу, Димитрис отыскал номер Дамоклеса и набрал его:
— Дамоклес? Это Димитрис! Сам не знаю почему, но я всю ночь думаю о тебе… Ну да. Не хочу, чтобы ты понял меня неправильно, но… ладно, думай как хочешь. Возможно, счастливое неведение… Нет, я не пьян, уверяю тебя, я не пьян. Я не пьян — я влюблен! Пьян от любви. К Нане конечно же! Ах, Нана! Ты ведь не знаешь Нану, правда? Ты даже не представляешь, какая она! Почему я тебе это говорю? Почему тебе? Право, не знаю. Ведь мы едва знакомы. Мне трудно объяснить, но кажется, нас что-то связывает — и очень крепко. В конце концов, мы живем рядом, на одном этаже, и наши двери напротив друг друга. Тем не менее прошу прощения, что побеспокоил тебя так поздно. Надеюсь, ты не спал, но, Господи, до чего же я счастлив, кажется, сейчас взорвусь! Мне было необходимо поделиться с кем-нибудь — отдать кому-нибудь частичку своего счастья, — и я сразу подумал о тебе. Ах, Дамоклес!
Нана только что ушла… Ну да, только что, а я все еще вижу ее на моем диване, обнаженной, она лежит свернувшись клубочком. Аромат духов еще не выветрился из комнаты, я вдыхаю его… Что я готовил? Тушил кролика… Ну да, ты угадал по запаху. Правильно. Две гвоздички. Нет, не одна и не три. Две. Ты представить не можешь. Еще как вкусно, Дамоклес, еще как вкусно. Нана даже пальчики облизала! Ах, ее пальчики! Дамоклес, ты бы видел ее пальчики. Я тебе скажу! У нее такие пальчики, какие поэты в старину сравнивали с длинными и тонкими стеблями лилий. Точно. У меня еще осталось — если хочешь, приходи завтра вечером и… Нет, завтра ее не будет. Я боюсь. Нельзя иметь все. К сожалению, у меня нет единоличной власти над Наной, но у меня львиная доля. Увы, я не один… Да, у нее есть муж. Полагаю, у мужа мало прав на нее… Не можешь завтра? О, понимаю! У тебя есть своя Нана. Конечно, конечно, у тебя своя… Ладно. Надеюсь, Дамоклес, она принадлежит тебе целиком… Конечно, почему бы не ланч? Отлично. Придержу его для ланча… Я был уверен, что ты поймешь меня. Будь это не так, я не стал бы тебе звонить! На свете совсем немного людей, которые могут искренне порадоваться чужому счастью. Интуиция меня не подвела… Спокойной ночи, Дамоклес. Желаю тебе счастья. Правда, от всей души желаю счастья.