Ей было страшно думать о том, что могло последовать за их улыбками. Она бы умерла, если бы увидела, как Игорь Сергеевич целует Ольгу Александровну.
Он сдерживал свое обещание. За полторы недели Рита ни разу не поймала на себе взгляд учителя, не услышала от него ни единого слова в свой адрес. За самостоятельную работу она получила ожидаемую пятерку, которая согрела ей сердце. Но больше ничего не было.
Рита старалась изо всех сил. Потеряв внимание Игоря Сергеевича, она попыталась притвориться, что его вообще нет, и никогда не было в ее жизни. Она улыбалась, встречалась с одноклассниками и вела себя так, как раньше.
А по ночам Рита рыдала в подушку, комкая одеяло. Каждое утро, замазывая толстым слоем тонального крема синяки под глазами, она думала о том, как одного-единственного безумного поступка хватило для того, чтобы сломить ее.
Контрольная работа по физике была назначена на понедельник.
С тех пор, как Рита увидела Игоря Сергеевича и Ольгу Александровну в прошлую среду, она не подходила к окнам и не слушала разговоры одноклассников, переходя из кабинета в кабинет в компании наушников и смартфона. В пятницу, в лучших традициях глупых комедий, она поскользнулась на банановой кожуре, кем-то брошенной в столовой. Сдерживая слезы, Рита категорически отказалась идти в медкабинет, сославшись на то, что ей не больно, хотя колено горело огнем. Словно Русалочка из детской сказки, она весь оставшийся день передвигалась по школе с улыбкой на лице, несмотря на то, что чувствовала, будто бы идет по разбитому стеклу.
– Рит, слушай, – окликнула ее после алгебры Олеся. – Передашь в приемную директора эту бумажку? Я уже убегаю, меня мама ждет, а с утра занести забыла.
Рита кивнула, поспешив в сторону приемной. Перемена, хоть и была большой, все же длилась не вечно. Постучавшись, девушка открыла дверь, но никого не увидела. Положив бумажку Олеси на стол секретарю, Рита уже собиралась уйти, как из-за едва приоткрытой двери в кабинет директора услышала голос Игоря Сергеевича.
– Еще раз спасибо за новое оборудование.
Директор, хмыкнув в ответ, сказал:
– Ты все со своими лампочками, да схемами, Игорь. Личной жизнью когда займешься? Женишься, глядишь, и девчонки слезы по тебе лить перестанут!
Рита, понимая, что не имеет никакого права подслушивать чужой разговор, почему-то не могла сдвинуться с места.
– Алексей Андреевич, – начал физик, но директор его перебил.
– Я уже знаешь, сколько лет Алексей Андреевич? – мужчина хохотнул. – Ты мне скажи, Игорь, влюбишься-то когда?
Рита ожидала что угодно, кроме того, что услышала:
– Да я, вообще-то, уже влюбился.
Что-то внутри Риты умерло. По пути к кабинету физики она смотрела в каждое из окон, потому что бояться больше было нечего.
Все самое страшное уже случилось. Игорь Сергеевич кого-то любит. Точнее, Игорь Сергеевич любит Ольгу Александровну – навязчивую, но невероятно красивую женщину.
Дышать было трудно. Воздух застревал где-то внутри, скапливаясь там давящим грузом. Рита шла, обнимая себя руками, ежась, словно от холода и ненавидя себя за то, что посмела влюбиться в человека, в которого влюбляться было категорически нельзя.
На что она надеялась, когда затеяла эту игру в «сделайте вид, что меня нет»? Рита теперь не могла дать точного ответа на этот вопрос. Она просто брела к кабинету, в котором, как ей казалось, прошли лучшие моменты ее жизни, каждый из которых больше никогда не повторится.
Боль в груди расцветала все сильнее, и Рита надеялась только на то, что однажды все-таки наступит день, в который она перестанет страдать от неразделенной любви.
«Все пройдет, и это – тоже».
– Все пройдет, и это – тоже.
Игорь садится рядом со мной, вытянув ноги вперед.
– Тебе не кажется, что это противоречит технике безопасности? – интересуюсь я, бросив взгляд на играющих в баскетбол одноклассников. – И да, причем тут кольцо царя Соломона?
Северцев пожимает плечами.
– Просто у тебя такой страдальческий вид, – отвечает он. – Хотелось тебя как-то поддержать.
– Я бы посмотрела на тебя, если бы ты упал, перепрыгивая через гимнастического козла!
Игорь запрокидывает голову и разражается громким хохотом, чем тут же обращает на нас внимание всего класса.
– Северцев! – свистнув, кричит физрук. – Вернись в игру! Не то заразишься от Окуловой ее особыми отношениями с моим уроком!
Теперь смеется весь класс. Маленкова хохочет так, словно ничего смешнее она в своей жизни не слышала. Я раздраженно закатываю глаза.
– Честное слово, Окулова, – подходит ко мне Сергей Григорьевич, – я могу и не аттестовать тебя. Ни одного норматива ты не сдала!
Не знаю, что сказать в ответ. Несчастья, преследующие меня на уроках физической культуры, никак не желали заканчиваться, а вот терпение физрука, наоборот, вот-вот обещало иссякнуть.
– Рефераты? – тихо спрашиваю я.
– Ты так всю бумагу в городе переведешь, – уже более миролюбиво отвечает Сергей Григорьевич.
