Анарика Ива-Нова — преподаватель с более чем десятилетним стажем, тот самый преподаватель, которого так не любит каждый студент. Требует изучения своего предмета вплоть до знания запятых и точек. Не дает поблажек, спуску, не ставит автоматы и не закрывает глаза на пропуски. Сильвий Де Марсен — отличник, обаяшка, красавчик. Любимец девушек, учителей и будущий номинант на награду Золотого феникса. Пока впервые в жизни не проваливает экзамен у профессора Ива-Нова. Пока в гневе не выставляет ее посмешищем среди других студентов и учителей.
Мелкий поганец! Я — старуха?! Ха. Ха-ха. Магистр Ива-Нова не старуха! Мне и сорока еще нет, а этот засранец меня назвал старой кошелкой!
Я вся кипела, подспудно понимая, что не должна обращать внимания на слова обиженного студента. В его годы за несправедливые оценки или в отношении излишне рьяных учителей я использовала словечки покрепче, как и все студенты. Намного проще обвинить преподавателя, чем признать, что ты сам не подготовился к экзамену или семинару. Но право на гнев я имела. Одно дело обозвать Скоросшивателем зубастого василиска, чьи любовницы как появлялись, так и исчезали, мягко говоря, недовольными, дать кличку Чучундра учителю географии за вечно всклокоченные волосы. И, совсем другое — назвать старухой меня. Потому что малыш-аристократ, привыкший получать пятерки за белозубые улыбки учителям любого пола, заработал неуд.
Вместо того чтобы учиться, Сильвий Де Марсен предпочел провести выходные (все выходные семестра) в развлечениях с девицами. Которые, кстати, тоже схлопотали неуд. Но те привыкли. Их не спасали кислые мины, слезы в глазках и фамилии не таких уж успешных родителей. С другой стороны, девочки шли получать высшее магическое не для будущей карьеры. Их цель была и есть — получить диплом и по возможности выскочить замуж еще во время учебы. А Де Марсен был у нас другим. От него таяли все особы преподавательского состава, включая деканов и ректора. Его фамилия была достаточно громкой, но, скорее, в силу тех скандалов, которыми славилась его семейка: средний брат — дуэлянт, старший — любовник принцессы, мать с отцом развелись, старшая сестра сбежала от мужа с любовником. Младший следовал по пятам старших и хранил семейные традиции распутства и прожигания жизни. И это было бы его личное дело. Если бы он не был моим студиосом.
Вступив на должность в любимой мной вотчине знаний, где сама провела лучшие десять лет своей жизни, я стремилась, чтобы другие придерживались того, что для меня было важным. От девиц в нашем обществе многого не ждали. Получали образование лишь те, кто не только мог себе его позволить, но и, по той или иной причине, считал, что диплом Агра Клоадэ, университета стихийной и боевой магии имени благочестивой Глорджины, поможет им в будущем. Поможет найти хорошую партию и придать веса в высших кругах своему будущему мужу. По этой причине моя семья также не только не стала помехой в получении для меня образования, но и всячески поддержала мои начинания. Пока дома не поняли, что замуж я не собираюсь. И более того, желаю продолжить обучение. После череды домашних препирательств и скандалов было принято жесткое решение — от меня отказались и лишили наследства, дабы я, поняв бессмысленность своих желаний и свое истинное положение в мире, одумалась. После подобного поворота событий я три недели не покидала общежитие, высматривая ответ на потолке и стенах. Не помогло. Еще сутки я надрывно рыдала, то успокаиваясь и забываясь во сне, то просыпаясь и меряя комнатку два на два нервными шагами. Даже на полу повалялась, пытаясь убедить богов, что мое отчаяние нешуточных размеров. Богам, оказалось, не было дела до моих мелких по их масштабам проблем. И пришлось вытаскивать себя из дна неудач самой.
Для начала я обратилась к декану, а после и ректору, чтобы получить отсрочку в оплате обучения. Как лучшая студентка года, отсрочки я не добилась, но получила работу на кафедре естественных наук. Оплата покрывала мое обучение, покупку книг и канцелярии. Для преподавательского состава проживание в общежитии было бесплатным. И меня оформили как помощника магистра. Ну, а с пропитанием и шпильками с платьями пришлось выкручиваться уже без протекции, слегка нарушая закон. Я писала работы для поступления в университеты для других будущих студиусов. Безусловно, не в наше заведение, но и это было рискованно. По закону подобные соискатели считались уголовниками, как и те, кто им помогал. Как только я получила степень и стала полноправным учителем, с подработкой я завязала. Но очень боялась, что кто-то узнает о моем темном прошлом. И оттого, наверное, была к студентам еще строже. Кто знает, не пришли ли они в наш университет как те, кому помогала я? Совесть мучила, и я вымещала свои страхи на учениках.
