Его просьба меня удивила. Все письмо казалось нереальным. Начиная с того, что я не единожды слышала слухи, где фигурировали родители Марсена. Разведены! Они были разведены, так как же? Смерть объединила их? Или?.. Это была первая странность. Вторая: старший брат — любовник принцессы. Как он мог отправиться на войну, если принцесса не отпускала его от себя далее чем на два шага? Простой люд даже сочинил по этому поводу похабные песенки, которые так часто можно было услышать возле трактиров или на рыночной площади от какого-то пьяницы. Принцессу называли драконом, а ее любовника ее сокровищем, ведь нет ценнее ничего для страстной дамы, чем тот, кто способен удовлетворить ее в том самом смысле. Третья странность касалась уже не братьев, а самого письма. Ко мне обращались на «Вы» и просили! Просили! Последней каплей или лопатой земли в мою могилу было то, что Марсен приглашал меня в родовой замок. Или нет, не это. Последним стало его желание пойти убиться на благо короны. После того как он стал темным, даже если я буду учить его с утра до ночи без перерывов, для него это будет самоубийство. Нет. Я долго думала и приняла решение. Ответ отправила сразу как в голове более-менее улеглись мысли.
«Сильвий Де Марсен, как студиус и новый темный маг, Вы не можете принимать участие в военных действиях без разрешения своего куратора. Так как оным являюсь я, то из этого следует, что Вы должны были попросить у меня на это разрешение. Чего Вы не сделали. И все же, предполагая такой поворот, я сразу же пишу Вам, я отказываю Вам в этом желании. Вы не готовы. Заканчивайте дела с поместьем и явитесь поскорее в университет, где мы займемся вплотную Вашей подготовкой как темного мага».
Я даже не успела закрыть корзинку почты. Как туда упало следующее письмо: «Сегодня выезжаю. С.»
Отчего-то мне показалось, что Марсен в гневе. Предпосылок у меня для этого не было. Письмо написано красивым аккуратным почерком. Печать рода, гладкая шелковистая бумага. И все же я чувствовала, что это письмо лишь эхо от раскатов грома. А гроза только надвигается.
Спустя два часа пришло новое письмо. «Где ты?!» Слишком быстро. Я стояла в окне и высматривала знак свыше. Мне он был нужен, и срочно. А еще лучше, чтобы вместо меня кто-то написал ответ. Исходя из вопроса, понятно, что Марсен явился к моей квартире и там меня не обнаружил. Письмо, как оно водится, отправляется к адресату, достаточно того знать по имени. Письмо меня нашло, а Марсен пока нет. На следилку не хватило денег? Впрочем, магическая почта такие вещи не приветствовала, и это было более чем противозаконно. Неужели Марсен стал на путь праведный? Вот уж вряд ли.
Села за секретер, дабы таки написать хотя бы что-то. Первая попытка была ужасной. «Студиус, вынуждена отказать Вам..» Нет. Не то. Мы перешли на ты, и надо бы смягчить. Иначе нас ждет скандал. Уж что-что, а предвидеть подобное — и оракулом не надо быть. «Сильвий, простите, но вынуждена…» А почему я оправдываюсь? И Сильвий? По имени — не означает ли это безоговорочную капитуляцию? Нет, не то. Левая нога непроизвольно начала отстукивать мрачную мелодию. Не иначе как марш тюремщика[39].
Походила по комнате. Открыла окно. Закрыла. Сначала задержалось лето, а потом слишком быстро решила прийти зима. Снега пока не было, но холод стоял такой, что впору было впадать в спячку, потеснив северных троллей[40].
Села. Что же писать? Правду? Идея показалась достаточно забавной. Написала: «Кара моя небесная, ненаглядный мой студиус, чтобы тебе икалось хотя бы до утра. Клянусь, что замучаю тебя пересдачами, если ты не осознаешь тот факт, что в наших отношениях главная я, а не ты. Это я твой учитель, а не наоборот. Ты молчишь, я говорю. Ты учишься, я учу. Так, и не иначе. А если ты этого не понимаешь, то, может, стоит мне опять отхватить от тебя кусочек твоей силы? Или ты предпочитаешь ментальное воздействие? Увы, я в нем не сильна, но ради тебя, так уж и быть, куплю какой-нибудь изощренный артефакт в лавке любви мадам Страус»[41]. Долго смеялась. Смяв все испорченные листы и отбросив их в сторону, еще около получаса крутилась на стуле, то берясь за перо, то бросая его, как ядовитую гадюку.
Что же ему написать? И опять марш тюремщика. В этот раз пальцы, выстукивающие по секретеру. Не дай боги, чтобы это был тот самый знак, который я просила у высших сил. Откинулась на спинку стула. Хм. А зачем мне вообще ему отвечать? Я, ведь не обязана. Тем более на письмо, нарушающее все рамки приличий. Грубо с моей стороны не ответить? Но если письмо, на которое я не отвечаю, уже хамство, то… разве не логично? Все-таки я себя убедила. Убедила не отвечать. Но нервы сжимались тугой пружиной, скручивали меня, переворачивали во мне душу.
