— На меня тоже. — Пожав плечом, на четвереньках последовала к одному из стыков «стен». Марсен полз следом.
— Так в этом дело? Обиделась? — Обогнув меня, почти отпихнув в сторону, растянулся по длине двух балок. — Давай уже.
Будто я должна гору покорять, а не лечь рядом.
— Двигай задом, Марсен.
— Леди заговорила грубо? Обиделась, значит. Хм.
При чем тут обиды? Плен и прутья, впивающиеся в задницу, отбивают желание следовать этикету. А условия у нас такие, что можно слегка опустить привычную планку.
— Помню, как ругался капитан, когда тьма начала поглощать светлых из запаса. Знаешь, что он мне тогда сказал? «На войне нет приличий, есть только смерть и жизнь». — Я скривилась. Это было улыбкой с данью прошлым потерям. — Тогда я и пересмотрела свои жизненные принципы. На войне можно и ругнуться, Марсен.
Марсен повернулся и смотрел на меня так, как смотрят на врага, или нового знакомого.
— Рика, если мы перестанем быть людьми, кем же мы будем?
Задумалась. И это тот парень, который опустился до ментального влияния и шантажа?
— Мы будем мертвыми, Марсен. Если не придумаем, как выбраться из этой ямы, под названием одна жизнь на двоих. К чему ты спрашивал меня о клетках?
— К чему? Хм. А как сама думаешь? — Только игры в загадки мне и не хватало. Справа — Марсен, полуголый и синий, слева — дыра над пропастью, чем еще заняться, кроме как вспомнить детство?
— Марсен, я не менталист. А время идет.
— Зануда ты, Рика. Время идет, но и спешить некуда. Хорошо, хочешь кратко и по сути, как на экзамене? Смотри. Клетка это что? Блокиратор магии. Так, да?
— Да.
— А тьма у нас что? — Я поднялась, села, в лицо смотреть Марсену не решилась. Но как же так, если все так очевидно? — Вижу, ты поняла. Магия это то, что мы делаем с силой. А тьма — это сила, но не сама магия. Отпусти тьму, не прибегая к ритуалу, заклинаниям, не делая ничего, кроме того, чтобы перестать ее держать в себе.
— Но как? — Ответа я не ждала, продолжая размышлять вслух. — Притяжение тьмы, ее поглощение как результат призыва. А после я ее держу… точно. Ты прав. Боги, ты прав! Марсен, ты, демоны тебя подери, гений! Ха! Спасены!
Я кинулась обниматься, прижалась так, вроде это я замерзла, а он меня греть будет. Марсен обнял одной рукой, другой продолжил удерживаться за одно из копий. Посмотрела на лицо парня, заглянула ему в глаза. Мягкая беззлобная улыбка и сосредоточенный взгляд. Ему очень шло быть таким. Он похлопал меня по спине, ободряюще, как друга. Опомнилась. Стало неловко.
— Так что там у нас со временем? — Усмешка, которая ему тоже идет. Ему все идет. Даже быть подлецом.
— Не ерничай. — Я отстранилась. — Наверное, тебе лучше отодвинуться. Или нет, лежи, я сама. Веришь в богов?
— Хочешь, чтобы я молился?
— Не хочу, но можно. Хуже не будет.
Я забилась в противоположный угол. Клетка зашлась в истеричном шатании. Цепи грохотали и скрипели, не желая успокаиваться. Обстановка не такая, чтобы можно было сосредоточиться. Ни обстановка, ни внутреннее состояние. Но выбор небольшой. Часы отмеряли каждую каплю, а с ней и жизнь. Мысленно попрощалась с этим миром и отпустила то, что во мне. Отпустила, расслабилась, застыла камнем.
«Помоги нам Всевидящий», — прошептала себе под нос. На Марсена не смотрела, прислушиваясь к себе. А тьма пошла, побежала по жилам, как кровь, как сила, окутала меня холодом, обжигая кожу. Горло сжало от судороги, мешая дышать. Я захрипела, закашлялась. Заскребла пальцами по железу, по коже, не чувствуя боли, а лишь хмель и дурноту. Из глаз хлынули слезы, изо рта вырвался дым. Кожа покрывалась тонкой пленкой туманного пота. Черного, как и мое дыхание. Тьму назвали тьмой неспроста. Черная, как грех и предтечи богов, как глубина астрала и сама бездна во всей ее безудержной красе.
Я закричала. Но не от боли. Чувство полета, силы и безумной, неудержимой ярости. Как же это пьянило. Я была свободна. И жива. Я была жива!
— Получилось, — сама себе не верила и бубнила под нос все одно и то же. — Марсен! Получилось.
С широко распахнутыми глазами я смотрела на студиуса как на божественное дитя, нет, как на самого бога во плоти! И улыбалась улыбкой удивленного, но очень счастливого человека.
Парень был не так радостен, как я, хотя и ответил улыбкой на улыбку. Присмотревшись, не удержалась от смеха. Адреналин бурлил в крови и искал выход. Не тьма, а радость мешала дышать и мыслить здраво. Больше не тьма.
— Марсен, — хихикнула, тыча пальцем и нарушая все, чему учили сызмальства, — а ты голый.
И снова хихикнула. Впала в детство? Или взыграла юность? Вспомнила на старости, что упустила в молодости? Какая разница? Хорошо-то как! Раскинуть руки и кричать на весь мир, что я победила тьму.
— Будешь насмехаться, раздену.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
— Не джентельменский поступок, Марсен, угрожать даме. И раздевать без ее согласия.
— Можно и с согласием. Это не принципиально. — И как смотрит! Зараза самоуверенная. Так и хочется сказать, что прошлые трюки больше его не спасут.
