Этими ограничениями в сфере трудовых отношений дело не исчерпывалось. Так, например, целый поход был устроен против совместительства среди преподавателей вузов и научных работников. Вместо того, чтобы шире использовать трудолюбивых и способных работников, их буквально преследовали. Подобные меры, запреты на многие виды индивидуально-трудовой деятельности снижали трудовой потенциал общества и увеличивали массу раздраженного населения в стране. Все эти меры трактовались как ограничение буржуазных пережитков, как укрепление социалистических отношений. Тогда как на самом деле они наносили обществу нравственный и экономический вред. Такой подход является продуктом устаревшей идеологической схемы, согласно которой при социализме все должно быть обобществлено. В реальной жизни все невероятно усложнено, и любая политическая или идеологическая схема должна с этим считаться.
Мы росли в обстановке затяжного дефицита на товары народного потребления, понимая, что экономия нужна для строительства заводов и фабрик, для укрепления оборонной мощи страны. Но пришло время, когда на Западе объявили о вступлении развитых стран в эпоху потребления. С дефицитом надо было кончать, ибо хронический дефицит мог оказаться одной из причин краха нашего общественного строя.
Но руководство не поняло новой ситуации. Вместо принятия мер оно поощряло разносную критику концепции «потребительского общества». А надо было бы не уповать на долготерпение народа, а во что бы то ни стало вывернуться и создать изобилие товаров потребления. Тем более, что страна имела для этого все возможности, и ресурсные, и производственные. Известно, что XXIV съезд партии поставил эту задачу, а на XXV Генеральный меланхолично доложил, что не справились с этой задачей. И звучало это как могильная эпитафия.
Различные виды коопераций и индивидуально-трудовая деятельность длительное время испытывали на себе экономическое и административное давление и даже произвол. Вспоминаю посещение совхозного молочного комплекса в Иловлинском районе Волгоградской области. Повез туда меня первый секретарь Волгоградского обкома партии Леонид Сергеевич Куличенко, колоритнейшая фигура того времени. После осмотра комплекса состоялась беседа с руководством и специалистами совхоза. Куличенко спросил директора, имеет ли он собственную корову, тот ответил, что нет, не имеет. «Значит, молоко выписываешь?» «Выписываю» — ответил директор. Так же ответили главный агроном, главный инженер, ветврач и др. «Та-а-ак! — протянул Куличенко. — Вы тут, значит, молоко выписываете, а я чем должен рабочих тракторного завода кормить? Мы вот со Смирновым, когда работали секретарями райкомов партии, коров имели, и было даже очень неплохо!» Собеседники смущенно молчали. Тогда в заднем ряду поднялся здоровенный мужик, спросил разрешения говорить и сказал: «Насчет коровенок, Леонид Сергеевич, в свое время нам ведь выговора давали, вот они и поисчезали со двора»... Теперь уж Куличенко смущенно крякнул, махнул рукой и ответил: «А, чего там прошлое вспоминать. Тогда нас Никита попутал»... Хрущев, действительно, рисовал молочные реки с кисельными берегами, если ликвидировать скот в личных подсобных хозяйствах.
Индивидуально-трудовую деятельность не надо было вообще запрещать, как не-надо было давить на подсобные хозяйства. Ведь именно это обстоятельство явилось одной из причин обострения дефицита в товарах народного потребления и продуктах питания. Но каковы бы ни были конкретные причины дефицита, в конечном счете он проистекал из общей политики, из неправильного планирования, из порочной линии на экономию ресурсов за счет потребительских интересов народа. И ведь известно было об этом! Сколько раз записывалось в официальных документах, что надо решительно прекратить пагубную практику, когда при строительстве крупных заводов, городов социально-бытовая сфера хронически отстает. И что же? Именно хронический дефицит товаров потребления, отставание социально-бытовой сферы превратились в зубную боль партийного и государственного руководства, стали серьезным дефектом управления и планирования.
Строить больше, строить быстрее, строить гиганты, строить за счет экономии на сфере народного потребления — таков был девиз управленческих и планирующих органов. Однажды в одном подмосковном колхозе нам показали новый коровник — гигантское, высотой с трехэтажный дом сооружение, с большими окнами, цементными полами. Показывая сие сооружение, председатель колхоза, как бы мимоходом, заметил, что зимой скотине здесь холодно, разве такую махину натопишь! Кто-то из нас спросил: зачем же строить такие коровники? Председатель пожал плечами, побормотав: дак не мы же проектируем, сверху спустили.
