— Послушайте. Мы в Норвегии. Вы хотите, чтобы все было как дома? Поезжайте домой. Хотите жить здесь — пользуйтесь тем, что есть здесь. Тут у них кофе латте и булочки с корицей, красотки в меховых сапожках и старые американские тачки, которые выгуливают летом. Это не так уж плохо.
— Кадри, у нас тут дело. Давай поговорим о нем.
— Сенка мертва.
— Мы знаем.
— Мальчонка пропал.
Бурим, который сутулится на стуле сильней, чем Гждон, говорит:
— Об этом нам тоже известно.
— Энвер ищет мальчонку. Это значит, что вы тоже будете искать его.
Бурим затягивается сигаретой:
— Но я не в курсе, где мальчик.
Кадри проглатывает мягкую сердцевину булочки и произносит:
— Серединка — самая вкусная, такая сладкая и вязкая. Вы не понимаете, что теряете.
— Слушай меня, придурок, если бы ты знал, где он, я бы спросил: «Эй, придурок, где парень?» И ты бы ответил: «Да он тут, у меня в кармане, рядом с разным мусором и жвачкой». Но ты не знаешь, и я знаю, что ты не знаешь, поэтому я говорю, что мы собираемся его искать.
Глядя волком, Бурим отвечает:
— Если Энвер преследует мужа и жену, чтобы найти старика, а мальчонка со стариком, нам-то что делать? Похоже, все уже делается.
Кадри поднимает вверх палец и объясняет:
— Потому что мы можем ошибаться. Может, парень и не со стариком. Может, старик вообще не связан с людьми из той квартиры. Может, он обычный норвежский пенсионер, который просто стоял на улице и смотрел, как мимо проезжает машина, вот кого видел Энвер. Может, старик и не собирается встречаться с этими людьми. Сенка могла спрятать пацана где-то еще и запутать нас, побежав в другую сторону. Мы не знаем. Мы лишь… — и, облизав палец, он выставляет его, мокрый и блестящий, по ветру, и подводит черту: — предполагаем.
Гждон, который пьет эспрессо с невероятным количеством сахара, говорит:
— Если не старик, то кто? Мальчонке лет семь. Он не может оставаться сам по себе. Может, он в полиции?
Кадри вытирает палец о салфетку.
— Может быть. А может, нет. Если они объявят его в розыск по телевизору, я буду знать, что надежда еще осталась.
— Тогда кто?
Кадри не поднимает головы, лишь пожимает плечами и небрежно бросает:
— Может, сербы.
При этих словах Бурим и Гждон испускают стон и начинают ерзать на стульях.
— Ну смотрите, — поясняет Кадри, облизывая липкие губы. — Сенка была сербкой. У нее остались друзья сербы. Она не хотела, чтобы мальчишка возвращался с Энвером в Косово. Она знала, что Энвер придет за парнем. Косово теперь свободно. Это независимое государство. Там все по-новому. Время начать с чистого листа. Отвезти парня на родину. Пожинать плоды наших трудов. Как только Норвегия в марте признала Косово, все было кончено — вся вселенная обернулась против нее. Так что она вполне могла спрятать парня у сербов. Разве это не логично? И, может, настала пора вернуть шкатулку?
— Почему не попросить Зезаке? Ну, заняться этим?
Лицо Кадри становится серьезным.
— Потому что Зезаке — машина для убийства. Он не Коломбо. Да вы хоть помните Коломбо, сопляки? Ладно, неважно. Дело в том, что нож нужно использовать по прямому назначению. Мы же достаем лупу и играем в Шерлока Холмса. А это нечто другое. Универсальных инструментов не бывает. Так меня учил отец.
Бурим и Гждон переглядываются в попытке найти выход из положения, и Бурим соглашается:
— Ладно. В этом есть смысл. Ну что, мне позвонить сербам?
— У людей есть знакомые, — поучает Кадри. — Начните расспрашивать. Только по-тихому, понятно?
Бурим с Гждоном кивают. Потом Гждон спрашивает:
— А как?
Кадри вздыхает и трет лицо.
— Я что, должен вам все разжевать?
— Думаю, да.
— Ромео и Джульетта. Найдите парня с девушкой, которые спят друг с другом. Пусть серб выяснит, кто в общине прячет мальчонку. А мы в качестве благодарности не скажем их родителям. И родители их не поубивают. Логично?
Гждон старше Бурима и помнит порядки, царившие на родине. Он берет у Кадри сигарету и закуривает. Откидывается на спинку стула и делает глубокую затяжку.
— А как же я?
Кадри запускает руку в рот, к заднему коренному зубу. Вытащив палец, он разочарованно рассматривает его.
— Я был бы не прочь вернуть содержимое шкатулки.
— А что в ней?
— Кое-что, что Сенка привезла из Косова. То, о чем мы предпочли бы забыть. Настало время простить и забыть, сам знаешь. Не стоит будить спящую собаку.
— Это может быстро выйти из-под контроля, — говорит Гждон. — Как ты сказал, у людей есть знакомые.
