Клэр уселась за туалетный столик, достала письма. Ее мысли бешено метались в голове. Ее мать все знает. Она не стала ругать дочь за тайные встречи. Клэр вдруг начала понимать, откуда у нее эта жажда к приключениям. Она была и у ее матери, спрятанная глубоко в душе и проявлявшаяся неожиданно и непонятно для тех, кто плохо ее знал.
Клэр сначала распечатала письмо Джонатана, вглядываясь в четкий, уверенный почерк. Он хотел поужинать в харчевне в Сохо сегодня вечером. Он хотел снова ее увидеть. Пока что этого было достаточно. Ее не волновало, что он ни словом не обмолвился о вчерашней ночи, а просто пригласил ее туда, где можно попрактиковаться во французском. Она увидит его, и все начнется сначала. И дальше они решат, что делать.
Клэр взглянула на часы. Почти пять часов вечера. У нее еще уйма времени. Ее мать, возможно, и одобрила их встречи, но все-таки ожидает от нее осторожности и благоразумия. Ей придется снова притвориться, что она пойдет к Эви или Мэй, а уже оттуда направиться на встречу с Джонатаном. Одной. Джонатан извинился в письме, что не сможет сопровождать ее, потому что у него неотложная встреча. Хорошо, что ее мать не знала этих подробностей, потому что вряд ли они пришлись бы ей по вкусу.
Клэр достала второе письмо и распечатала его. Ее взгляд упал на подписи внизу. Лорд и леди Белвур. Она нахмурилась и принялась читать. Послание было довольно незатейливым, это было скорее приглашение, чем письмо. Ее приглашали на музыкальный вечер с участием итальянской певицы синьоры Катерины Паризо, исполнявшей партию сопрано.
Это было лестное приглашение на прием для избранных. Она сразу заметила, что пригласили только ее, а не лорда и леди Стэнхоуп. Одно это уже казалось странным. А еще более странным выглядело то, что ее вообще пригласили. Клэр не сомневалась, что за этим стоит Сесилия, хотя не понимала, с какой целью она это делает. Если бы она не была столь уверена, что Сесилия специально облила ее шампанским, то подумала бы, что это попытка принести свои извинения. Но Клэр было не так-то легко обмануть.
Она отложила приглашение и взглянула на свое отражение в зеркале. Она не настолько тщеславна, чтобы поверить, что произвела такое впечатление на светское общество в этом сезоне, что теперь ее готовы принимать в любых светских салонах и Сесилия искренне желает подружиться с ней. Если этим приглашением Сесилия хотела усыпить ее бдительность, то ее попытка провалилась. Здесь явно скрывался какой-то подвох.
Клэр даже не задумывалась, ехать ли ей. У нее просто не было другого выбора. У нее не было значительных причин для отказа. Это было особое, статусное мероприятие. И только сливки общества имели возможность на него попасть. Отказаться – значило нанести оскорбление хозяевам. Кроме того, отказавшись, она не узнает ответы на свои вопросы и выставит себя трусихой. Ей оставалось только отправиться туда с высоко поднятой головой и надеяться на лучшее. Мероприятие состоится через неделю, и у нее еще полно времени, чтобы подготовиться к нему. А вот до встречи с Джонатаном оставалось всего два часа. Ей надо переодеться, вызвать экипаж и отправиться к Мэй.
Для этого вечера Клэр выбрала платье из муслина бледно-голубого цвета, отороченное тонкими кружевами кремового цвета. Эви добавила к платью кружевную косынку, прикрывавшую глубокий вырез. Это платье было простым, но одним из самых любимых у Клэр. Оно обладало невероятной женственностью и отлично подходило для ужина. Харчевня – это не то место, куда являются в шелках и атласе. Любое из ее вечерних платьев было бы там не к месту. Харчевни посещали купцы, ремесленники и клерки, но никак не наследники виконтов. В тон платью она выбрала шаль мягких пастельных тонов, надела удобные ботинки и отправилась в путь, с возбуждением предвкушая новое приключение.
Клэр никогда никуда не выбиралась одна, если не считать посещений дома Эви, да и то в сопровождении горничной. Она доехала в экипаже до дома Эви, а затем отослала его обратно домой, чтобы родители смогли воспользоваться им вечером. А затем проехала несколько улиц в наемном экипаже и, выйдя заранее, прошлась немного пешком до харчевни. Адрес она на всякий случай положила в сумочку.
Первые несколько улиц привели ее в изумление. Клэр оказалась в гуще людей из рабочего класса, вокруг витали незнакомые запахи, звучала иностранная речь. Население состояло в основном из эмигрантов, проживающих в этой части Лондона. Вечерело, и люди возвращались домой после дневной рабочей смены. Толпы сновали по улице мимо нее, люди заканчивали свои дела и спешили по домам на ужин. Сохо славился своим интернациональным привкусом, и здесь это было очевидно. Она уловила французскую, итальянскую и немецкую речь. Здесь все так и кипело жизнью, сильно отличаясь от степенной и размеренной жизни в Мейфэре, с его особняками и флегматичными англичанами.
