Первая — необходимость постоянного притворства (с буддистами — надо выдавать себя за буддистов, с христианами — за христиан). В одной и той же книге может быть написано, что «Учение Будды изгоняло отрицание»[648]. И тут же будет дан перечень того, что именно Будда яростно отрицал: «Будда отрицал существование личного Бога. Будда отрицал существование вечной и неизменной души»[649]. Здесь же говорится, что «так велика была его терпимость, что он никогда не говорил против обрядов или верований»[650]. И совсем невдалеке — «С самого начала он порицал все ритуалы и другие внешние действия… Все ваши правила, — говорил Будда изуверам, — низки и смешны»[90].
Между прочим, согласно Рерихам, не только в Будде не было отрицания[91]. Еще его не было… в Ленине: «В великом Владимире поразительно отсутствует отрицание»[92].
Вторую причину мы увидим позже — она состоит в медиумичности самих создателей теософии. Если обычная научная и философская книга появляется как результат систематических и последовательных размышлений автора, то теософские трактаты пишутся как «диктант» духов, чьи уверения проверке не подлежат — «Сам сказал!». Человек — медиум не властен над «сообщаемым» ему материалом, не вполне властен в его обработке и построении[93]. Поэтому противоречия тут неизбежны.
Третья — философская и научная бесталанность теософских писательниц.
Нельзя сказать, что в теософских книгах вообще нет логики (за исключением книг из цикла Агни Йоги, где логическое выведение одних тезисов из других отсутствует напрочь). Но она — кусковая. Некоторые обрывки логических цепей можно проследить. Но попытка систематизации всей теософской классики немедленно заставит делить эти тексты по их назначению: что было сказано всерьез, а что для пропаганды; что логично с точки зрения одной из перевариваемых теософией религиозных систем, но не логично с точки зрения остальных.
Страничка, логичная с точки зрения пантеизма, может противоречить с другой страничкой, которая логична с точки зрения буддизма. Внутри себя каждая из страниц логична — но между собой они будут несовместимы[94].
Поэтому позволим себе до поры до времени не обращать внимания на те многочисленные теософские декларации, в которых теософы отрицают религиозность своего мировоззрения. Посмотрим — не существуют ли в теософской традиции какие-то иные свидетельства, на основании которых исследователь может самостоятельно определить отношение теософии к миру религий.
Так что не все те, кто называют себя учеными, действительно логичны. Не все те, кто трубит о своей «терпимости», действительно таковы, когда речь заходит о Церкви. Не все те, «кто обеспокоен торжественностью утверждений»[651], считают необходимым быть честными.
«Открытое общество», в которое нас «перестроили» — это очень сложный организм. И в нем есть свои раковые клетки. Лев Гумилев называл их «антисистемы». Один из критериев антисистемы — это внутреннее разрешение на ложь. Если внутренние инструкции некой структуры разрешают и даже предписывают на публику говорить одно, а внутри исповедовать совершенно иное — от этой организации лучше держаться подальше.
Тем более, если эта организация прямо заявляет в своем журнале: «Живая Этика может и должна стать новой идеологией России»[652], а экс-премьер и кандидат в президенты присягает: «Я думаю, что всем нам, кто любит Рерихов, кто понимает их значение в мировой культуре, необходимо сделать всё, чтобы и следующие поколения относились к Рерихам так же, как относимся к ним мы» (Примаков Е. М)[95].
Все наше дело в этом мире — мешать расползанию, ставить границы; очерчивать неназванные действия, проводить ту линию, которой нет в природе и которой обводят на рисунке человеческое лицо. Повторю: богоравный человеческий разум призван оберегать нас от того расползания, которое смешивает все воедино. Быть может, именно так надо понимать текст об Адаме, нарекающем имена.
Является ли рериховское движение религиозным? Таков первый предмет для дискуссии: действительно ли теософия есть чисто светское, чисто культурно-познавательное движение?
«Рерихи всегда подчеркивали, что их духовное учение имеет отношение к философии и культуре, то есть к проявлениям светской духовности. Но никак не к религии»[654]. Верно — Рерихи это всегда подчеркивали. Но говорили ли они при этом правду? Или маскировались?
