Рерихами предполагаются и некоторые формы внешнего, ритуального поклонения будущему Майтрейе (для них он уже настоящий, пригрядший, но человечество будет вполне иформированно о нем лишь в будущем, когда он явно станет политическим владыкой мира). «С великой любовью возложила белый хатык (ритуальный шарф) на Изображение Владыки Майтрейи в храме»[1011]. Сам «Владыка» говорит об этом шарфе: «Явил ему [Рериху] мой шарф. Надевай на шею во время молитвы. Он поможет моему явлению в Аризоне»[1012] (еще это шарф оказывается средством передвижения — чем-то вроде ковра-самолета или метлы: «Рерих, напиши полет Урусвати в Тибет на белом шарфе», — повелевает Аллал Минг Николаю Константиновичу[1013]). «Для медитации лучше всего иметь Изображение Владыки»[1014]. «Теперь о сокровенном портрете. Думаю, он должен храниться в Общ[ине]. Может быть, можно будет сделать маленький шкаф-киот, в котором держались бы этот портрет и другие сокровенные памятные вещи. Конечно, шкаф должен обычно быть закрыт и лишь при собраниях тесного кружка можно иногда открывать его»[1015]. «Когда сознание подскажет вам необходимость иметь постоянное Изображение Владыки, будьте тогда в покойном месте и устремите взор на избранное Изображение. Но помните, что нужно решиться бесповоротно, ибо постоянное Изображение в случае предательства будет постоянным укором. После пристального смотрения на Изображение закройте глаза и перенесите Его в третий глаз. Так, упражняясь, получите живое Изображение и будете ощущать трепетное нагнетение сердца. Молитва ваша потеряет слова и лишь трепет сердца наполнит ваше понимание» (Иерархия, 89)[183].
Вновь напомню: бессловесная, внутренняя, «умная» молитва считается в православии высшим религиозным подвигом. Столь же всецелое и постоянное сосредоточение на молитве к своему «Господу» рекомендуется и Е. И. Рерих. Различие лишь в трех обстоятельствах. Иисусова молитва православия обращена ко Христу. Рерих молится к Мории-Майтрейе. Иисусова молитва содержит в себе постоянное покаяние; Рерихам покаянная молитва и покаянное чувство совершенно чужды. Православный молитвенник не ждет от Христа ответных слов и «месседжей» и вообще с тревогой воспримет, если у него вдруг начнутся видения и голоса; Рерихи же полагают, что «сообщения» и «знаки» очень скоро посыплются на того, кто молится к их «Владыке». Ну, и конечно, различие в том, что религиозный поступок православные честно называют религиозным, а Рерихи — светским. Даже свои молитвы они будут называть «научным экспериментом». И твердить, что «не мистицизм, а наука была тем фундаментом, на котором семья Рерихов создавала свои труды»[1016].
И еще нечто о рериховском культе — «Нужно помнить в Америке, что в доме заложено Мое Изображение и так освящен дом до кровли», говорит через Е. Рерих ее «Владыка»[1017]. «Присутствие Изображения превращает каждое помещение в Храм, и непристойно, чтобы в Храме произносились неподобающие речи. Лишь все самое высокое может окружать Великое Изображение. Для ближайших же учеников присутствие Изображения должно превращать каждое помещение не только в Храм, но в его Святая Святых»[1018].
У этого культа будет и свой сакральный календарь. «Молитва хороша во всякое время, но имеются два срока смены токов, когда обращение к Высшему Миру особенно желательно, — при восходе солнца и после заката. Кроме того, отходя ко сну, уместно воззвать к Высшему Миру» (Аум, 71). Также в начале каждого года полагается «служение Великому Духу»[1019]. «Смотрите на часы Общения как на молитву» (Сердце, 90).
Как видим, у рериховцев есть свои культовые здания, свои культовые изображения, свои молитвы и свои ритуалы.
Можно предположить, что именно ритуальным предметом является и пресловутое рериховское «Знамя Мира». Это лишь по «экзотерическому» толкованию рериховское «Знамя Мира» — просто миротворческий символ, декларирующий единство прошлого, настоящего и будущего (символ, предназначенный для того, чтобы просто «шуметь» им: «Очень можно шуметь Знаменем, такое воздействие полезно для Плана»[1020]). Оттого столько ярости изливалось в рериховских письмах, когда «Пакт Рериха» о сохранении культурных памятников во время военных конфликтов упомянался без указания имени самого Николая Константиновича («Пакт без имени будет лишен своей души»[1021]). Чтобы «пошуметь» пактом и знаменем, ради рекламы имени Рериха, пришлось немало потрудиться. Рериховские сотрудники, не настоявшие на том, чтобы этот документ официально носил имя Н. К. Рериха, «даже кровью сердце не искупят» своей не-настойчивости[1022]. Разговор о «Пакте Мира», а не о «Пакте Рериха» — это «вредительское замалчивание»[1023].
