– Если он наполовину итальянец, он мог иметь доступ к художественным предметам, которые изготовлялись в Италии, – заметила Федра.
– Возможно, он тот, кто тебе нужен. В отличие от Нидли его репутация далеко не безупречна. Правда, это не более чем слухи.
Они вошли в лавку. Внутри было темно и сумрачно, как в гробнице. Вдоль стен тянулись полки, заставленные томами. Те, что не уместились на полках, были сложены в стопки.
В дальнем углу шевельнулась темная фигура, появившаяся из-за стены книг, и направилась к ним. Очевидно, это был хозяин, вышедший навстречу посетителям. Эллиот приоткрыл дверь на улицу, чтобы впустить в лавку дневной свет.
Найджел Торнтон нисколько не походил на престарелого чудака, которого они ожидали встретить в подобном месте. На вид ему было немногим больше тридцати, возможно, он выглядел так благодаря правильным чертам лица, модному сюртуку и темным волосам. И все же он оказался значительно моложе, чем Федра ожидала, энергия в нем била ключом.
Неужели Артемис, чувствуя, как уходит молодость, пыталась удержать ее, заведя роман с мужчиной намного моложе себя?
Торнтон встретил их любезно, но дал понять, что занят важными делами, которые прервал исключительно ради них.
В его темных глазах, устремленных на Эллиота, мелькнуло узнавание. Затем его взгляд с некоторым недоумением скользнул по Федре.
– Лорд Эллиот, вы оказали мне честь. Вам нужны книги? Очевидно, для новой библиотеки? У нас есть лучшие издания по истории Рима. Если пожелаете, мы могли бы заказать новые переплеты.
– Меня вполне устраивает библиотека Истербрука. Вас хотела видеть эта дама, и ее интересует одна конкретная история, которой нет в ваших книгах. Я всего лишь сопровождаю ее.
Торнтон кивнул, явно разочарованный тем, что их визит не сулит ему выгоды.
– Позвольте представить вам Федру Блэр, – сказал Эллиот. – Вы были знакомы с ее матерью.
Свет, проникавший через приоткрытую дверь, достаточно ярко освещал красивое лицо Найджела Торнтон, чтобы Федра могла видеть его реакцию. Он замер, но его темные глаза сверкнули, задержавшись на ее лице с осторожным, но очевидным интересом.
– Ваша мать славилась гостеприимством, мисс Блэр. Мне случалось бывать у нее, но я знал ее недостаточно близко, чтобы рассказывать о ней истории.
– У меня другие сведения, мистер Торнтон. Я слышала, что в последние годы ее жизни вы часто посещали ее.
Он склонил голову в кивке, не столько соглашаясь, сколько признавая определенную степень дружбы, существовавшей между ними.
– Я также слышала, что в те годы вы торговали не только книгами, мистер Торнтон.
– Я и сейчас не упускаю такой возможности, если мне попадается что-нибудь стоящее.
Федра вытащила из кармана камею и положила на стопку книг, на которую падал свет с улицы. На фоне темных запыленных томов она казалась дорогой безделушкой, таинственно сиявшей в своей изысканной простоте.
Взгляд Торнтона вспыхнул. В его глазах отразилось узнавание и еще что-то, словно волна эмоций неожиданно прорвала плотину. Губы его дрогнули в улыбке, но он сдержал порыв, и они сложились в неопределенную, слегка печальную линию.
– Вы продали или подарили это украшение Артемис Блэр? – поинтересовался Эллиот.
– Так это и есть та история, которую вы хотели от меня услышать? История этой камеи?
– Да, – сказала Федра.
– К сожалению, я не смогу вам помочь.
Он лукавил. Федра в этом не сомневалась.
– Но вы узнали ее.
Торнтон осторожно взял камею и прошелся большим пальцем по крохотным фигуркам.
– Она принадлежала вашей матери.
– По мнению лучших экспертов, это подделка.
– Наверное, они правы. Тем не менее, это прекрасная работа.
В данный момент Федру меньше всего интересовали художественные достоинства камеи.
– Моя мать получила ее от вас?
– Если я скажу «да», то признаюсь в обмане. Если скажу «нет», вряд ли вы поверите мне на слово.
– Дело в том, что это не просто обман, – вмешался Эллиот. – Помнится, несколько лет назад ходили разговоры о поддельных монетах.
Торнтон вздохнул:
– Я получил эти монеты из надежного источника. К тому же я никогда не ручался за их подлинность. Приобретение подобных вещей всегда чревато риском, но коллекционеры слышат только то, что хотят слышать. Вот почему я предпочитаю старые книги.
– Именно это произошло с камеей? Моя мать слышала только то, что хотела?
– Мне неизвестно, считала ли она камею подлинной. Судя по всему, да.
Он протянул камею Федре. На мгновение их пальцы встретились, словно ему не хотелось выпускать камею из рук.
– Если вы решите продать ее, дайте мне знать.
– Вы бы купили ее? Чтобы снова продать?
Торнтон отвернулся и растворился в сумраке своей крепости из книг.
– Я купил бы ее, потому что она прекрасна. И потому, что она принадлежала ей.
– Что ты об этом думаешь? – поинтересовалась Федра. Они с Эллиотом прогуливались по залам Британского музея, но ее мысли вертелись вокруг встречи с Торнтоном.
– А ты что думаешь?
